Сергей Клисунов

Завтра собираюсь в первый раз принять участие в голосовании, называемом у нас выборами. Причём до последнего не думал, что пойду, и возможно, в настоящее время это наименее действенное участие. Всё запаршивело до печальной ситуации: никто никого не хочет, но все знают, кого точно не хотят. Кого спрашивал и кого читал, идут голосовать против. Потому что за — не за кого.

Бонус: о судьбах мира
(из старой переписки)

Все умные, видимо, уже давно уехали. Ну или продолжают уезжать. И кушают гусей на пляже. Я неумный. Я писал. Поэтому я всё ещё продолжаю уезжать.

Я ещё года два-три назад противился мысли уехать навсегда из России. Теперь мне не по себе здесь всё больше и больше. Это нехорошие мысли, наверное. Я критично всегда настроен был, но раньше думал, что это можно изменить. Теперь мне всё чаще кажется, что это взорвётся само. И не цветы взойдут потом.

Самое главное сейчас, мне кажется, это сохранить русский язык, потому что больше ничего эту 1/6 никогда и не объединяло.

Впервые в жизни я прошёл паспортный контроль одним из самых первых. Впервые в жизни мой чемодан выехал среди самых первых на ленте в зоне выдачи багажа. Впервые в жизни… Короче, спустя 10 минут после посадки я уже сидел в автобусе. Туманный вечер, тёмно-оранжевое солнце над зелёными полями, ровная дорога, убаюкивающие развороты и виражи на пересечении автострад. И через 40 минут уже въезжаешь в сумеречные и неосвещённые пригороды Милана.
По приезде, конечно, сразу же в ресторан. А потом окончательно размякнуть по пути домой. Учитывая, что я не очень хорошо выспался с утра, сейчас от этого быстрого дня остался валящий с ног дурман. Но приятный.

Prologue.
Я назвал из средних подсчётов вплоть до минуты время встречи и приехал ровно секунда в секунду. Я даже не ожидал. Похвастался.

А вообще я сегодня впервые был в консерватории. Балеты, оперы, концерты — всё это бывало и прежде, но вот консерватории я прежде не посещал. Я боялся, что мне наскучит, потому что музыку всегда воспринимаю больше фоном, иногда вникая чуть глубже в композиции или произведения, но не прекращая основного занятия. И если бы я пошёл один, то наверное спёкся бы или не знал, чем занять руки, глаза, неслушающие музыку части мозга. На самом деле всё прошло приятно и даже забавно. Оказалось, что залипать стали первыми проверенные любители музыки. То ли от нарастающей духоты, то ли от музыки постепенно неожиданно начали впадать в дрёму некоторые зрители. Мы сидели в последнем ряду и поэтому отлично видели, как то тут, то там откидывалась очередная голова. Ближе к концу светились одни затылки. Может, они просто устраивались поудобней. Хотя один зритель точно впал в лёгкий сон, поскольку даже прихрапнул, чем, правда, тотчас же и разбудил себя.

Портфель не мой, а впрочем, мне надоело это объяснять.

Не смог отказать себе в удовольствии крикнуть что есть мочи в барабан стиральной машинки, засунув в неё голову. Что дальше? Шекспира, может, почитать перед сном?

Сегодня я в первый раз в жизни принимал экзамен. Пытаясь совместить честь экзаменатора с желанием облегчить сдачу я, по-моему, совершенно упустил из-под своего контроля время, которое обычно стараюсь крепко держать за хвост. Три часа до моего маленького перерыва пролетели моментально. Теперь я понимаю, что экзаменаторы не столь чувствительны к минутам и часам, как сдающие и ожидающие. Хотя, в принципе, я думаю, мой первый опыт нельзя назвать провальным. Вот я от школьников, с которыми этот академический год начинал, дошёл и до студентов.

Несколько отвечающих получили схожие вопросы, и я вторично погружался в только что выслушанные истории. Что-то никто мне не рассказал про Дейтонские соглашения, хотя вроде это событие достаточно ключевое в вопросе про Балканский кризис. Ну, это не суть важно. А последний студент меня порадовал тем, что рассказал мне про Латеранские соглашения, — это очень приятно. И ещё одна девушка сказала, что договор по Германии 1975 г. был подписан в Хельсинках. Вообще опасался задавать этот вопрос, будучи уверен, что она мне не сможет ответить, но нет.

В заключение хочется вспомнить и про собственные экзамены и глупости, мною допущенные. Самым позорным я считаю экзамен по Средним векам в зимнюю сессию второго курса, когда я назвал Месту организацией крестьян-скотоводов и ничего не рассказал про несчастного Сида, потому что эта песнь была одним из немногих произведений, что я не прочёл, а знал лишь фабулу (ну, лев там бегал). Вот, стыдно до сих пор.