7 апреля 2018

Сажусь как-то утром в такси.

— Чё, брат, очень грязный машина, да?
— Грязновата.
— Не успел помыть. Я вчера ехал с клиентом в такую часть Москвы, куда ни один таксист не поедет.
— Это куда?
— В Воронеж.

Как я летал в Валенсию


В начале февраля снег выпал в Москве, потом снег выпал в Европе, в том числе и в Париже. Рейсы задерживались, отменялись. Парижский аэропорт был полностью деморализован выпавшим снегом. Служащие на аэродроме завороженно смотрели в снег не шелохнувшись. В самом аэропорту тоже было пусто и неподвижно. Чтобы не унывать, службы решили в столь тяжелое время работать через один контрольный пункт, и посмотреть, насколько длинную очередь трансферных пассажиров им удастся собрать таким способом. За этим наблюдало штук шесть беспризорных служащих. Вероятно, они также были удручены нежданным снегопадом и работать для них в таких условиях оказалось бы неподъемным бременем.

В Шарле де Голле прозрачные трапы из зеленого стекла. Пассажиры движутся в них, как реактивы по трубкам. Трапы пересекаются: поток вверх — поток вниз.

Из-за отмены рейсов бизнес-лаунжи были забиты. Ожидающие, как хищные птицы, следили за свободными табуретами и в нетерпении торжественно захватывали едва остывшие места.

Мой рейс отложили всего на пару часов. Я смог улететь в тот же день, это было удачей. Парижское трудолюбие напомнило о себе еще раз уже по прилете, когда оказалось, что за четыре часа между рейсами эти кретины не удосужились донести мой чемодан до самолета. Не прилетели чемоданы и паре поляков, но они перенесли эту потерю бодро и со смехом. Заполнив бланки в отделе утерь, они ушли, и я остался в темной и холодной Валенсии в одном костюме и пальто.

Из-за выставки все отели в Валенсии были раскуплены, и мне снова пришлось снимать квартиру. Квартира была не просто холодная, а ледяная. Отопления, как обычно, нет, из оконных щелей дует, и у меня нет никаких вещей. Первую ночь я спал под тремя одеялами, но все равно промерз насквозь и простудился. Оскорбленный потерей багажа, я был совершенно подавлен и обессилен, что помогло недугу свалить меня. В последующую ночь я перебрался спать на кухню, устроив себе лежбище прямо под трескучим кондиционером — единственным источником теплого воздуха.


Валенсия мне понравилась в прошлый раз, но теперь у меня совершенно не было желания любоваться ей. Я, потупив взор, ходил на выставку (там же заряжал телефон), есть и домой. Потом ждал новостей о багаже.


В Валенсии нельзя просто взять и сесть в такси. Все по строгой очереди. У железнодорожного вокзала лезу я в машину, а таксист меня выгоняет, мол, иди в первое такси. Я отвечаю ему, что нет там никого, — пустая машина стоит. Так вот же не поленился, побежал проверять. Обнаружив, что действительно пустая, побежал на вокзал искать водителя. Две минуты рыскал, не нашел, и только тогда согласился везти меня.

Из Валенсии я поехал в Барселону на поезде — первый раз в Испании. Вагоны здесь меньше, теснее и неудобнее итальянских. Вдобавок пассажиры моего вагона оказались достаточно невоспитанным стадом. Всю дорогу они галдели, не замолкая, кричали через вагон, ходили по вагонам туда-сюда, пересаживались. Едешь, как с обезьянами. Нет, с обезьянами, пожалуй, было бы спокойнее.

В Барселоне я приятно отоспался в теплом гостиничном номере. Поскольку я менял адреса проживания, то чемоданчик летел вслед за мной, как письмо Бориса Житкова. В Барселоне он, наконец, нагнал меня.

Мой год в цифрах

Я считаю, Яндексу надо разработать бонусную программу для часто ездящих пассажиров, как у авиакомпаний. Присвоить статусы, учитывать квалификационные километры и поездки. Затем раздавать награды: дополнительное бесплатное место багажа или кота задаром прокатить, повышение класса обслуживания, оплата километрами, бесплатные прохладительные напитки — будет веселее и увлекательнее переносить неизбежные тяготы перемещения.

В самолетах я провел, вероятно, больше времени, нежели в такси. Несмотря на это, в рейтинге приложения я на каком-то 8843-м месте. Это либо стюардессы с пилотами набивают себе рабочие часы, либо межконтинентальные челноки высокого пошиба мотаются взад-вперед с товаром. Иначе, как нормальный человек может налетать за год полтора миллиона километров, я ума не приложу.

Фотографии и рассказы о том, куда я летал в этом году, собраны в моих путевых заметках (пока что описано до начало осени) — klisunov.ru/travel

Москва–Франкфурт ✈

Утром до половины восьмого было невозможно заказать ни такси, ни uber. Из-за морозов что ли, но никто не ездил по Москве с нулевыми пробками. Потом как по волшебству все заработали.

In taxi

Прилетел во Франкфурт. Золотая карта Аэрофлота начала приносить плоды — меня пересадили в бизнес. Приятно. Правда, меня не предупредили об этом, и я сел в хвосте салона, как я люблю. Когда замена места обнаружилась, мне пришлось идти против течения пассажиров до самого первого ряда.

Во Франкфурте на 30 градусов теплее, чем в Москве. Живу в отеле рядом с большой трубой. Пообедали в греческом ресторане, занимающим на трипадвайзоре второе место среди местных заведений. Ничего так, скорость обслуживания точно греческая. Но есть во Франкфурте места и получше.

Старики

В Лиссабоне все таксисты, которые мне попадались, были пожилыми людьми — пенсионерами или военными ветеранами. Я нашел эту особенность весьма удачной. Ведь что еще делать старичкам? Это у нас в Шереметьеве первое, что встречаешь по прилете, — стокилограммовые лодыри-таксисты, на которых пахать можно. А работа-то ведь не сложная. Старики водят аккуратно и не спеша. Впрочем, так делается почти все в Португалии.

Про такси

Заметил новую гадкую хитрость у таксистов. Они не приезжают по указанному адресу, а стоят где-нибудь в соседнем дворе или за домом — вроде близко, но не там, — но уже отмечают себя как прибывших. Счетчик начинает работать. Остается либо бегать искать машину по соседним дворам и разглядывать в темноте номера, либо ждать, когда таксист подъедет с накрученным счетчиком и начнет объяснять, мол, вот, я тут рядом стоял, ждал, а вы не подходите.

Париж

Париж прекрасен. По улицам гуляют пестрые, экзотические толпы, собравшиеся сюда со всего света. Эта богатая смесь человечества меня наркотически одурманивает и вдохновляет. Мигранты и беженцы — это не беда и не бич Западной Европы, как любят у нас злорадно ликовать в слепом угаре, а один из последовательных вызовов современного развитого общества. И те страны, которые справляются и адаптируются под этот вызов — а проходить через это и выискивать решение так или иначе придется всем-всем-всем, — остаются прогрессивными обществами. Тут же я отмечу, что в саду Тюильри полно красоток.

В Париже я подсел на устриц. Осторожно попробовал две штучки в первый раз, а к концу поездки уже заказывал по две дюжины. Я ел их каждый день. Когда я покинул Париж, то первый обед без устриц прошел грустно. Потом я пробовал устриц в Гааге, но у них оказался неприятный морской привкус. Парижские официанты очень медленные. К тому моменту, когда они раздадут меню, примут заказ, разложат приборы, принесут напитки и подадут, наконец, хотя бы хлеб, может пройти до сорока голодных минут. В моих глазах это придало веса популярной версии происхождения слова бистро.

В Париже я потерял свой телефон. Я был так занят в те дни, что горечь потери захлестнула меня лишь по возвращении в Москву. Скорее всего, он выпал у меня из кармана брюк в такси, хотя таксист не сознался. Кстати, таксисты в Париже очень странные — ленивые, безынициативные и включают счетчик, когда ты им только позвонил и заказал машину.












Про такси

Я часто езжу на такси. Вызываю машины через приложение Яндекса, оплачиваю привязанной карточкой, оцениваю поездки, иногда оставляю чаевые. Сами таксисты говорят, что звезды оценки им порой ценнее чаевых.

Попадаются водители ответственные и точные, профессионалы, а бывает, приезжают безалаберные любители. Я сносил все проделки негодных таксистов: что они медленно и вальяжно едут, или не замечают пустых выделенок и стоят в пробках, накручивая счетчик, или не подают машину верно по адресу, а стоят метрах в ста и ждут тебя, не читая примечаний к заказу, или не сразу выключают счетчик, прибавляя себе несколько рублей. Видишь подобное — и закипаешь: хочется сразу свершить возмездие и поставить низкую оценку. Но в то же время не хочется казаться совсем мелочным. Да и когда выйдешь из машины, гнев спадает, так что в конце концов я отпускал это и просто не ставил никакой оценки.

Вот вчера на счетчике, когда я выходил из машины, было 487 рублей. А позднее пришло сообщение о списании 513 рублей. Опять же мелочь, кажется, но вот эту несправедливость я пропустить не смог и тотчас же выставил низкую оценку. Приложение обещало разобраться. Хотя я не указал, за что я понизил оценку, и непонятно, с чем они будут разбираться.

Вроде бы я наконец поступил как следует, но весь день я чувствовал себя паршивенько. И таксисту, наверное, будет неприятно за плохую оценку.

Житейское

За несколько дней до возвращения в Москву я простудился под кондиционером. Горло не болело, я лишь гулко и хрипло кашлял. У меня пропал аппетит: я лишь несколько раз поел острый супчик и немного фруктов. Недомогание немного смазало конец моей поездки.

В понедельник я прилетел домой. Впервые видел стюардесс «Аэрофлота» в красной форме. Раньше я считал, они в ней только на картинках в журналах позируют. Сколько я летаю, всегда вижу стюардесс в обычных темных костюмах.

На днях ехал в такси, и водитель слушал песню со словами «До чего ж ты, сучка, хороша!». Причем, кажется, песня была про собаку, потому что там пелось что-то про хвост, а на заднем плане раздавался задорный лай.

Москва — Верона ✈

За два дня до вылета меня обычно посещает робкое чувство тревоги. Как бы меня ни тянуло в путешествия, я не люблю уезжать и расставаться с людьми. С ранних лет, насколько себя помню, чувство переезда и смены места приводило меня в неприятное смятение. Оно скоро рассасывалось, обычно на второй день после приключения, а ныне моя предполетная хандра улетучивается за несколько часов до выезда. Тронувшись в путь, о тревоге я уже не вспоминаю.

Таксист меня приехал забирать утром совершенно странный. При встрече он выматерился, раздосадованный неудобством парковки у подъезда и тем, что он сделал два круга вокруг дома, но при этом изобразил ухмылку, показывая, что это он так шутит. Дальше дорога проходила в тишине, с обычными для таксистов ворчливыми матерками под нос тут и там на МКАДе. Подъезжая к Домодедову, все вокруг стало его неимоверно раздражать. Он обзывал водителей других такси cобянинскими ебланами, материл и колотил свой счетчик-датчик, потом, видимо, вспомнив, что он в машине не один, повернулся ко мне: «Приперло же тебя ехать в Дерьмодедово! Это же самый поганый аэропорт. Что ты, из Шереметьева не мог улететь?» (мат опущен)

Пробок на шоссе не было, кроме небольшого затора на самом последнем светофоре перед аэропортом. Но заметив его, таксист возликовал: «Вот, Домодедово напомнило о себе. Пробочку не хочешь? Люди тут бросают машины и идут по пешком с чемоданами! — кричал он. — Сейчас вот выйдешь и пойдешь по дороге. Будешь весь грязный!» Я заметил, что пробка небольшая и время терпит. «Чё время, еб? Чё время? Да если б не я, тебя бы высадили здесь и пошел бы пешком». Я ответил, что я обычно пользуюсь их службой такси и меня никто никогда не выкидывал на шоссе и всегда довозили. Он жаждал исключительности и, видимо, решил меня наказать за непочтение к его услугам, поэтому после шлагбаума он припарковался с самого края и сказал, что высаживает меня здесь. Я спросил, почему он не подъедет поближе. «Давай три тысячи — подъеду! Может, тебя, еб, до стойки довезти? Вынимай свой чемодан!» Он обиженно отвернулся от багажника и от меня, не желая никак помогать. После чего разъяренный он захлопнул двери, а я пошел на регистрацию. Адовый водила.

В аэропорту за 10 минут прошел все контроли. Я почти не спал ночью, поэтому дремал в ожидании рейса. Весь полет тоже, конечно, проспал. В этот раз летел через Верону — решил попробовать этот аэропорт вместо дорогой Мальпенсы.

Аэропорт очень маленький, уютненький, паспорта проверяют раза в три медленнее, чем в Мальпенсе, где штампуют не глядя, задерживаясь на пять секунд дольше лишь на красивых девицах. От аэропорта до железнодорожной станции ходит автобус. Написано, что время в пути — 20 минут, но я доехал меньше чем за 10. На этом моя слаженная поездка окончилась. Дальше я попал на забастовку.

По глупости я не только взял билет на regionale (электричку), но и прокомпостировал его. Только после этого я узнал, что почти все электрички на сегодня отменены из-за забастовки. К тому времени я проторчал на вокзале почти два часа. В итоге мне пришлось купить другой билет — на скорый поезд Венеция — Турин. Забастовки — это, пожалуй, самая неприятная вещь в Италии.

До дома добрался к шести вечера. Немножко пришел в себя перед ужином, узнал список дел и распорядок встреч на ближайшую неделю, съездил поужинать, прогулялся и как-то незаметно влился в Миланскую жизнь.

Никогда не угадаешь: в пятницу в Милане бастует метро.

Таксист рассказал про Дубай

Таксист рассказывает, как он посетил Дубай: «В Дубае так жарко, словно десять человек включило фены и в рожу тебе дуют».

Из будущего

Я понял, в чём секрет Таиланда. Тут уже наступил 2555 год, то есть далёкое-предалёкое будущее, до которого вряд ли кто из нас дотянет. Со столь невероятного расстояния все новости из святой державы духа исконного и веры непопранной кажутся еще более кромешным и дремучим мракобесием. Конечно, тут в будущем тоже не все идеально, но в целом жить явно веселее.

Съездил по непонятным пока для себя причинам в Аюттайю. Это древняя тайская столица, которая выглядит, как очень древняя. Думаю, этой незабываемой поездки достаточно, чтобы закрыть тему традиционной культуры и посещения исторических памятников. Было очень жарко, меня затащили на слона, на слоне укачивало, а ещё он облил мою левую штанину водой из хобота и потом этим же хоботом чуть было не обчистил меня (это у них чаевыми называется). Первые минуты я боялся выпасть и отчаянно цеплялся за поручни лавочки, привязанной к толстой серой массе. Видимо, я выглядел в эти моменты так неотразимо, что целая группа японских туристов высыпала из своего микроавтобуса и стала снимать меня. Я еле успевал помахивать им и улыбаться. Теперь в архиве нескольких японских семей хранится моё фото. Это, конечно, приятно.

Как назло, в тот день было чертовски душно. А по возвращении в Бангкок, лишь только сойдя с автобуса, я первым же делом попал в ливень. Поняв, что бежать уже некуда, я пристроился на небольшом сухом клочке под бетонной конструкцией, где простоял полтора часа. За это время свёл знакомства с остальными потерпевшими: один таец настойчиво распрашивал меня про буддийские храмы в России, а женщина с ребёнком пыталась накормить меня булками.

+ Краткие заметки:

Я решил, что больше не в силах терпеть тайский английский, так что пусть они теперь мучаются, пытаясь понять мой тайский.

Купил зачем-то сушеные киви. На вкус оказались как рыба. Сплошное разочарование. Жалею, что взял почти полкило. Кого б теперь угостить?

Днём вышел за фруктами и долго завороженно смотрел, как кладут плитку на улице.

Раздумывал над идеей мото-такси в Москве. Не знаю, существует ли уже что-то подобное, но в условиях постоянных пробок очень нужный сервис может получиться.

Интересно, сколько пачек Doublemint можно провезти через границу?

Перелёт

Воздух перед отъездом всегда тревожно свеж и волнительно чужд. Утро начнётся, и наступит день, город останется жить, но ты уже вырезан из этого потока. Никогда прежде не испытывал столько грусти и необъяснимой терзающей печали при возвращении из другой страны. Весь долгий день — сплошной полусонный перелёт и переезд. Опять непонятное движение, но в предсказуемо обыденную реальность.

Бангкок

Одна из приятных забав: сесть на своё место и угадывать в проходящих по салону, кто же подсядет к тебе на время перелёта. Не в этот раз. Полупустой здоровый боинг, у каждого пассажира по два дополнительных кресла. Никто не мешает вытянутся и в без того просторном салоне. Шесть часов до Дохи — просто мягкий отрыв и нежное приземление в солнечную пустыню.

Доха

А потом ужас! Теснейшие аэробусы до Москвы с кучей туристов, каждый из которых недоверчиво тащит свой бесценный скарб с собой в салон. Забито всё.

Меня долго разглядывала девочка на паспортном контроле в Домодедове. Спрашивала, какого я знака зодиака. Я отвечал, что не верю в знаки. Просила зачесать волосы за уши, долго и пристально смотрела на меня, листала мой паспорт с бесконечными шенгенами, снова поднимала взгляд на меня. «Вы так изменились», — сказала, наконец, и проставила штамп.

В Бангкоке я доехал до аэропорта с ветерком за 250 бат (рублей). В Москве то же самое стоит как минимум в шесть раз дороже. Ладно таксисты! — первый же обменник в коридоре после выхода из рукава с курсом евро в 31 рубль лучше всего показывает, какой всё-таки омут наши аэропорты.