Чтоб бумагу не марать

Пасссажир

Недавно сидел в самолёте с мальчиком, от которого пахло говном. А потом он ещё ботинки снял.

Канары

Мне не понять привлекательность Канар. Нельзя сказать, что до них близко лететь, нельзя сказать, что они такие уж дешевые. Мне рассказывали, какая тут чудесная погода весь год, но и это оказалось неправдой. В конце марта на островах погода стояла весьма весенняя, шли дожди, пляжи были пусты, кто-то ходил в шортах, а кто-то надевал пуховики с меховым воротником.

Самолёт из Москвы в Тенерифе был битком. Не было ни одного свободного места. Среди пассажиров было много семей, с детьми. Я не понимал, зачем они все туда летят.

Остров, конечно, чертовски красив с высоты. Когда подлетаешь к нему, сначала видна гора в облаках, потом из изумрудного океана выплывают буро-зеленые холмы.

Из Тенерифе я полетел местными авиалиниями на Гран-Канарию. Полет длится около 20 минут. Это сродни поездки на автобусе, в билетах даже номер мест не указывается, садись куда пожелаешь.

На островах все еще стоял высокий сезон (sic!), и цены в отелях были в пару раз выше, чем летом, поэтому в этот раз я снял квартиру, о чем много раз пожалел. Собственно квартирка была неплохой, но она выходила на шумную улицу и площадь. С 6 утра и до полуночи стоял страшный гул автобусов и невыносимый стук от скейтбордистов. Вдобавок в доме не обошлось без любителя посверлить. Еще очень плохо работал интернет.

Я ходил спать на пляж, но это кончилось плохо: у меня сгорел левый бок. Солнце все-таки и весной африканское. Кстати, надо отметить, что вода в океане действительно была такой же температуры, как и в августе. Правда, кроме меня, практически никто не купался.

Погода в течение дня меняется очень быстро. С утра светит солнце, небо чистое, потом налетают тяжелые тучи и идет дождь, потом снова солнце.

Работают на выставке островитяне весьма интересно. Приходят на стенды спустя час-другой после открытия, здороваются, обнимаются со всеми, потом идут пить кофе и сидят в кафетерии минут сорок. Потом немножко работают с посетителями и начинают собираться на обед. Обедать уходят часа на полтора-два. Затем следует послеобеденный кофе и еще немного работы с посетителями. Когда начинает смеркаться, в их головы так или иначе закрадываются мысли об ужине.

Тем временем я привык к жизни на острове, и даже стал видеть какую-то экзотическую прелесть в этой местности. Может быть, меня просто совратила возможность окунуться в океан после рабочего дня. Впрочем, все это были мелочи, и на деле каждое утро я считал дни до возвращения домой.

16 февраля 2019

Сегодня меня весь день не отпускает новость про актера Ланового, которого не пустили в самолет с большой ручной кладью, а потом, когда за него вступились покровители из Следственного комитета, надарили бесплатных перелетов и укутали его сахарной лестью, называли великим актером и символом нашей победы, хотя он всего лишь играл офицера на экране. Следственный комитет не смог сдержать горечь и посетовал в неграмотном официальном пресс-релизе, что сотрудники авиакомпании не разглядели, кто именно несет громоздкий кофр. Вам, прочим пассажирам, испытавшим подобное унижение на регистрации, так, конечно, в жизни бы не повезло.

Больше всего меня поразило, что актер Лановой летает «Победой».

Немного статистики

Московские таксисты больше не слушают шансон, теперь в автомобилях чаще играет инфантильная попса 30-летней давности: Гулькина, Боярский, всякие сахарноголосые ВИА.

Неравнодушное мнение раздраженного таксиста о глубоком упадке массовой музыкальной культуры: «Вот Пугачева — молодец! Сейчас все группы наши — „Сливки“, блять, и вся хуйня — груди накачают и прыгают с голыми задницами».


В 2018 году я продолжил летать по старым маршрутам. Из заурядных командировок выделю неделю на Сицилии в середине лета и первую поездку на Канарские острова.

klisunov.ru/travel — тут приведен подробный список стран и городов, где я побывал.

Когда я начал было уставать от однообразных полетов, я превратил их в развлечение. Самолет — это место, где можно провести время без интернета и не отвлекаться на работу и глупости. Я взял за правило читать только в полетах. Теперь я с нетерпением ожидаю следующего рейса, чтобы закончить начатую книгу. Время в пути таким образом пролетает незаметно.


В один из недавних полетов я увидел в салоне крупного черного таракана. Он короткими, но шустрыми перебежками двигался между рядами кресел. Между делом я сообщил об этом улыбчивой стюардессе. «Да вы что! — вскрикнула она, и улыбка исчезла с ее лица. — О, не говорите мне о тараканах, я их ужасно боюсь!» Ее бесстрашная коллега объяснила, что переживать не о чем, ведь самолеты регулярно обрабатывают спецсредствами от насекомых и мышей. Я мог допустить, что таракан может без труда проникнуть на борт — да просто залезть в какую-нибудь сумку, тем более что идея стремиться к единению с природой и беречь ее тем, чтобы не тратить воду и мыло на собственное мытье, находит отклик у некоторых пассажиров. Но мыши! Как в самолет проберется мышь? Не очень приятно лететь на высоте и представлять, как где-то в углу мышь грызет себе нору в фюзеляже.

Португалия

В этом году Аэрофлот снова стал летать в Португалию. Пока только в Лиссабон. Направление не слишком популярное, особенно осенью, и самолет летит полупустой, поэтому можно пять с лишним часов полежать в хвосте на трех сиденьях и почитать книжку — один из самых удобных и комфортных перелетов за последнее время.

В Лиссабоне я снова, как и в мае 2017 года, останавливался в Новотеле, и теперь он мне казался грязным и потрепанным. Впрочем, все новотели, кроме новенького архангельского, в этом году меня разочаровали. Окна номера выходят на шоссе и акведук, и каждые пять минут в небе пролетает идущий на посадку самолет.

Из Лиссабона я поехал на поезде в Порту. Восточный вокзал выглядит двояко. Его тяжелое серое бетонное брюхо занимает два темных нижних уровня, а на самом верху, где платформы, к небу возносятся легкие ажурные своды. Внутри вокзала пусто, как на заброшенной стройке. Тетки лениво ждут желающих сделать маникюр перед дорогой, стоит пара лотков со сладким фаст-фудом, а в самой середке устроен развал с книгами и пластинками.

Португальские поезда оказались намного лучше испанских и уютнее итальянских. Кресла были необычайно удобны и с большим расстоянием для ног. Любезные проводники разносили прессу и предлагали напитки и какие-то булочки. Все это оказалось включено в стоимость поездки. Самое главное, португальцы всегда ведут себя очень тихо и воспитанно, они никогда не шумят и не галдят, как испанцы, поэтому в вагоне царили покой и порядок.

23 октября 2018

Вчера я летел из Порту в Барселону с пересадкой в Мадриде. Как обычно, столкнувшись с испанцами, испытал глубочайшее раздражение всем их поведением, шумной болтовней и беспорядком. Мне кажется, количество кретинов в испанских аэропортах выше, чем в остальных, а Барахас непременно удерживает лидерство в их количестве. Бестолковые пассажиры неожиданно встают в узких проходах и водят лицом по сторонам или начинают громко общаться, не обращая внимания на то, что преграждают путь и мешают остальным; они на ровном месте роняют сумки и опрокидывают свои чемоданы под ноги другим; они не умеют ходить по лестницам и пользоваться эскалаторами. Ярчайшей иллюстрацией кретинизма остается для меня недавний случай в барселонском аэропорту Эль-Прат: пассажир передо мной вошел в движущийся поручень на эскалаторе и опомнился, только, когда его начало поднимать вниз.

Отельные программы

Когда я стал часто летать, то сразу записался в бонусную программу «Аэрофлота». Многие не любят «Аэрофлот», потому что толку от заработанных миль немного и выгодны они бывают лишь на перелетах бизнесом. По мне, это не большой важности недостаток. Я летаю «Аэрофлотом» прежде всего потому, что это самая лучшая авиакомпания по полетному обслуживанию на европейских направлениях, а заработанные к настоящему моменту почти 360 000 миль я так ни разу и не тратил. Мне хочется проводить как можно меньше времени в аэропортах, поэтому самыми ценными преимуществами статуса часто летающего пассажира для меня остаются быстрое обслуживание и фаст-траки SkyPriority, дополнительное место багажа на рейсах SkyTeam и, если уж приходится коротать время в аэропорту, доступ в лаунжи.

До программ отельных сетей я дошел не сразу и долгое время бронировал отели, как и большинство обывателей, на букинге и агоде или снимал квартиры на айрбнб. В прошлом году я вдруг открыл секрет прямого бронирования и членства в программах. Поначалу я думал получать от отелей больше миль за счет партнерства. Я записался в Марриотт, Хилтон, Аккор, Мелию, NH, Иберостар. Однако потом я осознал, что миль это приносит немного и ценность бонусных баллов выше.

Главное преимущество программ лояльности — это прежде всего скидки на номера, дополнительные бесплатные услуги вроде wi-fi и закрытые распродажи. Помимо этого участники копят баллы и достигают высоких статусов, как и в программах авиакомпаний. Баллами можно расплачиваться за номера и услуги. А для почетных гостей предусматриваются разнообразные милости вроде бесплатных завтраков, подарков в виде фруктов и пирожных, ранних заездов и поздних выездов, повышения уровня номера и прочего.

После краткого знакомства с программами и одного-двух пребываний в разных отелях я остался вместе с Хилтоном и Аккором. Они предлагали самые удобные и экономичные отели в местах моих командировок. В Хилтоне сначала было немножко сложно разобраться с кучей внутренних тарифов: на номера даются обычно 6–8 различных опций с разным списком услуг и преимуществ. Но потом стало понятно, что нужен самый дешевый или тот, что с завтраком. Также весьма колеблется ценность их баллов —от отеля к отелю и от бренда к бренду. Могут за номер, который стоит 145 €, попросить 20 000 баллов, а могут за тот, что стоит 147 €, попросить 67 000 баллов. Зато у Хилтона достаточно понятное и удобное приложение.

Аккор — очень прост как система. Баллы привязаны к евро по курсу 40 € за 2000 баллов и используются по желанию при оплате следующих бронирований. Чем выше статус, тем больше баллов возвращается с каждого бронирования. При этом у Аккора совершенный бардак на сайте и в приложении. Чтобы добраться до нужной информации порой нужно сделать несколько переходов, чтобы снова не найти ее. Также глубоко на сайте зарыта и поддержка клиентов. Кому повезет, найдет специальную форму обращения с кучей обязательных полей для заполнения, а вот почтовый адрес не указан нигде и узнают его только те, кто истинно пытается докопаться до сути. У Хилтона раньше был онлайн-чат, очень шустро отвечавший на запросы. Пару месяцев назад его прикрыли, и теперь поддержка принимает лишь письма и звонки.

Не стоит бояться громких имен и полагать, что Хилтон и Марриотт — это завсегда фешенебельные дорогие отели по недоступным ценам. Каждая из программ предлагает широкий спектр отелей различных категорий. Например, у Хилтона имеется 14 брендов — от очень простых и экономичных Garden Inn и Hampton до люксовой Waldorf Astoria. Собственно Hilton или очень близкий к нему по уровню Double Tree — это, как правило, просто хорошие четырехзвездочные бизнес-отели, цена на которые для участников программ может колебаться в Европе в среднем от 70 до 150 € за ночь в зависимости от расположения и сезона. В целом отношение к клиенту во всех отелях семейства Хилтон достаточно радушное и внимательное.

Аккор — более вшивая сеть. Он хвастает 26 брендами, среди которых, однако, много бюджетных ночлежек и весьма унылых гостиниц Mercury. Тем не менее Novotel и Pullman вполне удобны для командировок.

В интернете можно прочитать о различных хитростях, как быстрее добывать золотые статусы постояльцев. У меня на уловки не было сил и времени, и статусы я зарабатывал просто останавливаясь в отелях. Лишь однажды Хилтон предложил мне воспользоваться так называемым фаст-траком для получения золотого статуса. Суть этого преимущества заключается в том, что отель предлагает золотой статус постояльца за определенное число бронирований в отведенное время. От меня, кажется, потребовалось 5 броней за 60 или 90 дней. В любом случае с моими поездками я выполнил это задание весьма быстро.

29 июля 2018

Сегодня «мы летели по маршруту Москва—Барселона». Золотых клиентов, видимо, на борту не было, весь ряд Space+ был свободен. Обожаю такое везение. Я вытянулся, как бродяга в зале ожидания, на три кресла, и очень быстро пролетело время в пути. Мне кажется подобная раскладушка на три кресла даже удобнее бизнеса.

Где-то в приальпийских краях самолетик хорошо встряхнуло. Кто-то робко взвизгнул, кто-то даже залил напитками потолок. У меня странным образом ничего не пролилось.

Ел фрукты. Хочу давно отметить, что у «Аэрофлота» очень хороший поставщик мандаринов. Они всегда сладкие, а сегодня еще и крупный, как апельсин, попался.

В прошедший месяц «Аэрофлот» дал пассажирам эконома поиграться с настоящими приборами, но как только чемпионат по футболу прошел, вилки и ножи отобрали и снова всучили пластиковые.

В полете читал «Что делать?» Чернышевского и «Компромисс» Довлатова. Было бы нахальством расхваливать Довлатова. Посетую лучше о «Что делать?». Странно читается книжка. Я ее уже второй полет не могу закончить. Мне кажется, с точки зрения литературы это какая-то шляпа. Иногда бывает блеснет и несколько страниц идут как по маслу, а потом опять топь. Теперь я окончательно убежден, что школьникам ее лишь по идеологическим причинам навязывают читать, — художественного восхищения книга не вызывает. В школе я первые несколько глав поковырял и бросил. Было немного стыдно все это время. А тут я раз волосы сушил неудачно, и они легли у меня, как у Чернышевского. Перетянуть укладку никак не получалось. Я еще подумал, вот я мучаюсь, кручусь, как обезьяна с феном, а Чернышевский безо всяких приборов себя так начесывал. Ну потом еще прочитал «Девятый сон Веры Павловны» про говно и музыку. Так и решил, коли столько знамений, то прямо необходимо взяться за роман. Чувствую оттого странного рода гордость, хотя удовольствия никакого.


С самой первой поездки в Барселону меня больше всего восторгали и привлекали ровные долгие ряды контейнеров в морском порту. Я могу смотреть на них очень долго, и это рождает во мне очень высокие чувства и стремления.

Прилетел в Барселону, а тут таксисты бастуют. Спуск к такси закрыт, и табличка приставлена, мол, извините, пользуйтесь другим транспортом. Я еще пока багаж ждал в окошко смотрел, думал, куда это все такси подевались. Пришлось ехать до отеля на метро с пересадками. В метро душно, сразу вспотел. От метро еще пешком пару кварталов чемодан катил по жаре. Ну и вдобавок воскресенье сегодня. Все магазины и супермаркеты закрыты, такси нет — засада! Сходил съел пару хот-догов в одном из работающих кафе поблизости. Так себе. Как обычно, никакого удовольствия от еды в Барселоне.

7 июля 2018

В первой половине мая летал я в Венгрию. В Будапешт я прилетаю все время вечером, пока до города доезжаю уже темнеет. И всегда иду покупать сок или йогурт и творожные сырки на утро. В этот раз досталась мне квартирка недалеко от Оперы. Как обычно, синтетическое посуточное жилье. Разместился, бросил вещи и поспешил в супермаркет, пока он не закрылся. На улице тем временем прошел дождь, и вода еще капает с крыш, но туристы уже снова вышли погулять, а венграм все равно — и вот даже какая-то странная семейка из толстеньких, словно первобытные статуэтки богинь плодородия, венгров в шортах и шлепанцах смело шлепает по лужам передо мной. Кругом хорошо, тепло. Но тут я чувствую, что в воздухе пахнет каким-то ссаньем или псиной. Что это за дождик такой, думаю, или тут где-то помойка во дворах? Забежал я поскорее в магазин, там не воняло. Собрал себе завтрак, подхожу к кассе, и тут меня снова сражает тот ссаный аромат. Смотрю, а передо мной в очереди расплачивается за пиво та самая жирная семейка.

7-pack

Пожалуй, самая приятная находка в эту поездку — 7-pack Spearmint. Ещё мне хотели показать фотографии с пьяными тетками, ссущими у нашего шоу-рума, но, к счастью, забыли. Ну еще небо на подлете к Будапешту было прекрасно.

Петербург

Полярники любуются церковным сводом.

В этот раз мы провели эксперимент, который долгое время вызывал жаркие споры. Большая часть семьи попрощалась со мной в дверях квартиры и поехала на Ленинградский вокзал. Они должны были ехать на Сапсане. Я же положил последние необходимые вещи в сумку, подождал немного, вызвал такси в Шереметьево, приехал туда, обнаружив, что рейс задерживается на 20–30 минут, позавтракал в аэрофлотовском лаунже, прилетел в Петербург, прошел через длинные коридоры до выхода, вызвал такси, доехал до центра, бросил вещи в отеле, освежился и пошел к вокзалу встречать прибывающий Сапсан с чувством победителя, ведь мои непреклонные убеждения, что самолетом в Петербург завсегда быстрее и удобнее, были теперь торжественно доказаны. Я, конечно, люблю поезда, но не те, в которых надо сидеть 4 часа.

Вроде Петербург большой город, а людей встречаешь одних и тех же на улице несколько раз за день. В первый вечер в кондитерской я, например, заметил пассажиров, сидевших рядом со мной в самолете.

Мне кажется, я достаточно небрежно гулял по городу, поскольку мы жили у Невского и так или иначе крутились около него. Во всяком случае, чувствую, что толком ничего так и не увидел. Хотя я много ходил и даже натер мозоли, которые не проходили неделю.

Также в Петербурге я много ел. Страшный аппетит проснулся у меня еще в последние дни в Италии, где я никак не мог насытиться, и не отпускал меня еще как минимум пару недель. Я соскучился по русской кухне и не мог удержаться от пельменей, шашлыков, солений, всевозможных закусок, запивая их морсами и компотами.

Я посетил два музея: Арктики и Антарктики и музей гигиены, который вернее описать как музей медицины. Музей Арктики и Антарктики очень уютный и теплый. Он занимает здание храма. Вот весьма удачный пример приспособления церковного здания под просветительские цели. Где-то в Европе в церквах концерты и выставки проводят, а тут целый музей — с медведями, моржами и самолетом под куполом.






В центре перекладывали асфальт, перекрывали Невский и прочие проспекты, гоняли колонны военной техники накануне 9 мая — в общем всячески искореняли и душили автомобильное движение по городу.





Как я летал в Валенсию


В начале февраля снег выпал в Москве, потом снег выпал в Европе, в том числе и в Париже. Рейсы задерживались, отменялись. Парижский аэропорт был полностью деморализован выпавшим снегом. Служащие на аэродроме завороженно смотрели в снег не шелохнувшись. В самом аэропорту тоже было пусто и неподвижно. Чтобы не унывать, службы решили в столь тяжелое время работать через один контрольный пункт, и посмотреть, насколько длинную очередь трансферных пассажиров им удастся собрать таким способом. За этим наблюдало штук шесть беспризорных служащих. Вероятно, они также были удручены нежданным снегопадом и работать для них в таких условиях оказалось бы неподъемным бременем.

В Шарле де Голле прозрачные трапы из зеленого стекла. Пассажиры движутся в них, как реактивы по трубкам. Трапы пересекаются: поток вверх — поток вниз.

Из-за отмены рейсов бизнес-лаунжи были забиты. Ожидающие, как хищные птицы, следили за свободными табуретами и в нетерпении торжественно захватывали едва остывшие места.

Мой рейс отложили всего на пару часов. Я смог улететь в тот же день, это было удачей. Парижское трудолюбие напомнило о себе еще раз уже по прилете, когда оказалось, что за четыре часа между рейсами эти кретины не удосужились донести мой чемодан до самолета. Не прилетели чемоданы и паре поляков, но они перенесли эту потерю бодро и со смехом. Заполнив бланки в отделе утерь, они ушли, и я остался в темной и холодной Валенсии в одном костюме и пальто.

Из-за выставки все отели в Валенсии были раскуплены, и мне снова пришлось снимать квартиру. Квартира была не просто холодная, а ледяная. Отопления, как обычно, нет, из оконных щелей дует, и у меня нет никаких вещей. Первую ночь я спал под тремя одеялами, но все равно промерз насквозь и простудился. Оскорбленный потерей багажа, я был совершенно подавлен и обессилен, что помогло недугу свалить меня. В последующую ночь я перебрался спать на кухню, устроив себе лежбище прямо под трескучим кондиционером — единственным источником теплого воздуха.


Валенсия мне понравилась в прошлый раз, но теперь у меня совершенно не было желания любоваться ей. Я, потупив взор, ходил на выставку (там же заряжал телефон), есть и домой. Потом ждал новостей о багаже.


В Валенсии нельзя просто взять и сесть в такси. Все по строгой очереди. У железнодорожного вокзала лезу я в машину, а таксист меня выгоняет, мол, иди в первое такси. Я отвечаю ему, что нет там никого, — пустая машина стоит. Так вот же не поленился, побежал проверять. Обнаружив, что действительно пустая, побежал на вокзал искать водителя. Две минуты рыскал, не нашел, и только тогда согласился везти меня.

Из Валенсии я поехал в Барселону на поезде — первый раз в Испании. Вагоны здесь меньше, теснее и неудобнее итальянских. Вдобавок пассажиры моего вагона оказались достаточно невоспитанным стадом. Всю дорогу они галдели, не замолкая, кричали через вагон, ходили по вагонам туда-сюда, пересаживались. Едешь, как с обезьянами. Нет, с обезьянами, пожалуй, было бы спокойнее.

В Барселоне я приятно отоспался в теплом гостиничном номере. Поскольку я менял адреса проживания, то чемоданчик летел вслед за мной, как письмо Бориса Житкова. В Барселоне он, наконец, нагнал меня.

Бухарест

Тут я решил выиграть время и, не возвращаясь в Москву, сразу из Милана полететь в Бухарест. Это было, конечно же, скверное решение, и больше я так поступать не намерен. За этот короткий перелет я вымотался больше, чем за любой иной. Лоу-косты выжимают силы до конца: задержка рейса, тесные ряды, да еще и пассажиры не доверяют свои вещи в багаж и летят со всем своим добром в салоне. Я никогда прежде не видел, чтобы люди летели, обняв сумки. В общем, ехали мы, как в пригородной электричке.

Вот еще казус. На выходе из бухарестского аэропорта на мне сработала тревога. Раздался жуткий писк и замигала красная лампочка «Gamma alarm». Добродушный служитель остановил меня и попросил подождать инспекторов. Он вызвал кого-то по старому мобильнику. Подошла девушка в форме и спросила, не врач ли я и не везу ли медицинскую аппаратуру. Я ответил, что нет. Она тоже позвонила кому-то, сказала, что надо немного подождать, развернулась и ушла. Я постоял, охраняемый служителем, еще десять-пятнадцать минут. Он был славный малый, переживал, постоянно звонил и просил поторопиться. Ему отвечали, мол, идем-идем, однако так никто и не приходил. Все это время тревога продолжала пронзительно визжать и мигать. В конце концов, после настойчивого четвертого звонка на том конце, видимо, сдались и признались, что на самом деле все ушли куда-то с поста, никого на месте нет, так что меня можно отпустить. Так я въехал в Румынию.

В Бухаресте стояла морозная и солнечная погода.

Майорка

На Майорке тебе приносят жестковатый нарезанный хлеб, зубчик чеснока, крошечную помидорку и блестящую, трясущуюся, как желе, горку местного майоркинского майонеза. Чеснок разрезают пополам и натирают половинками хлеб. Потом также поступают с помидоркой. И только затем можно зачерпнуть майонез и намазать его на хлеб. Это называется майоркинским бутербродом. Больше я ничего о местной кухне не узнал.

На Майорке находятся штаб-квартиры крупных гостиничных сетей и авиакомпаний. Тут, как принято причитать, вертятся все бабки.

Гостиниц тут уйма, одна на другой. Зимой они выглядят пугающе, словно кладбище круизных судов. Тянутся вдоль набережной белоснежные отели-великаны с потухшими окнами и закрытыми балконами. Кто-то не унывает и зимой, как мой отель. Я думал, ну кто попрется в декабре на Майорку отдыхать, а потом встретил на завтраке толпу немецких пенсионеров. Все они, кажется, были довольны и хорошо проводили время. Хотя для меня так и осталось загадкой, что можно делать на пляжном курорте зимой.

Пляж на Майорке хилый, узкий. Представляю, как здесь летом лежать неприятно. Гаже, чем в Сочи, поди. Я бы на Майорку, наверное, отдыхать не поехал.