Чтоб бумагу не марать

Малые Корелы

Малые Корелы — музейная деревня к югу от Архангельска, посвященная деревянному зодчеству. Частокол, избы, церкви, лестницы, мостки, качели — все тут сделано из дерева. По стране существует несколько подобных музеев. Я, например, знаю еще два: в Суздале и в Кижах. Малые Корелы, пожалуй, самый большой. Три деревни музея разделены лесом и оврагом. Красиво, уютно и малолюдно.



Петербург

Полярники любуются церковным сводом.

В этот раз мы провели эксперимент, который долгое время вызывал жаркие споры. Большая часть семьи попрощалась со мной в дверях квартиры и поехала на Ленинградский вокзал. Они должны были ехать на Сапсане. Я же положил последние необходимые вещи в сумку, подождал немного, вызвал такси в Шереметьево, приехал туда, обнаружив, что рейс задерживается на 20–30 минут, позавтракал в аэрофлотовском лаунже, прилетел в Петербург, прошел через длинные коридоры до выхода, вызвал такси, доехал до центра, бросил вещи в отеле, освежился и пошел к вокзалу встречать прибывающий Сапсан с чувством победителя, ведь мои непреклонные убеждения, что самолетом в Петербург завсегда быстрее и удобнее, были теперь торжественно доказаны. Я, конечно, люблю поезда, но не те, в которых надо сидеть 4 часа.

Вроде Петербург большой город, а людей встречаешь одних и тех же на улице несколько раз за день. В первый вечер в кондитерской я, например, заметил пассажиров, сидевших рядом со мной в самолете.

Мне кажется, я достаточно небрежно гулял по городу, поскольку мы жили у Невского и так или иначе крутились около него. Во всяком случае, чувствую, что толком ничего так и не увидел. Хотя я много ходил и даже натер мозоли, которые не проходили неделю.

Также в Петербурге я много ел. Страшный аппетит проснулся у меня еще в последние дни в Италии, где я никак не мог насытиться, и не отпускал меня еще как минимум пару недель. Я соскучился по русской кухне и не мог удержаться от пельменей, шашлыков, солений, всевозможных закусок, запивая их морсами и компотами.

Я посетил два музея: Арктики и Антарктики и музей гигиены, который вернее описать как музей медицины. Музей Арктики и Антарктики очень уютный и теплый. Он занимает здание храма. Вот весьма удачный пример приспособления церковного здания под просветительские цели. Где-то в Европе в церквах концерты и выставки проводят, а тут целый музей — с медведями, моржами и самолетом под куполом.






В центре перекладывали асфальт, перекрывали Невский и прочие проспекты, гоняли колонны военной техники накануне 9 мая — в общем всячески искореняли и душили автомобильное движение по городу.





Турин

В конце февраля на Италию налетел сибирский буран. Рим завалило снегом. Кадры снежного форума и игры в снежки у Колизея без конца крутили по теленовостям. В Турине снега выпало немного, но все равно было жутко морозно. Я совершенно не мог вынести даже минуты на улице, меня начинало трясти от холода. Я жил в районе Линготто, бывшем фабричном квартале Фиата. Удачно, что мой путь от отеля до выставки почти весь проходил по галереям огромного бывшего административного здания завода, отданного под отели, супермаркеты, торговый центр и художественные галереи. За исключением небольшого большого отрезка, можно было не выходить на улицу.

Также удобно было бегать за едой, поскольку рынок высокой итальянской еды Eataly находился прямо через дорогу от отеля.

Метро тоже было в пешей доступности, и до него можно опять же было дойти через здание Фиата.

По центру Турина я погулял лишь единожды, сходив в Египетский музей. Турин — город египтологии. Кроме музея, египетские статуи и мотивы встречаются повсеместно на улицах и вокзалах.


Музей достаточно интересный и большой. Я не думал, что до наших времен сохранились шлепанцы, одежда и кровать древних египтян. По-моему, это в тыщу раз круче чем все мумии, пирамиды и прочий монументальный стереотип. Сфинкс и гранитные глыбы никак не тронут меня за душу, а тапочки и рваное платье возрастом в несколько тысяч лет теребят за живое. (Правда, мумия крокодила тоже очень милая. Я примерно также рисовал крокодилов в 12 лет.)

Москва в мае











Музей Тиссена-Борнемисы

В Мадриде у меня оставалось три часа до поездки в аэропорт. Я оставил чемодан и сумки в отеле и поспешил в музей Тиссена-Борнемисы. Место просто замечательное. Там оказалось все, чего мне не доставало в галерее Софии. Целый зал русских авангардистов с работами Лисицкого, Кандинского, Мохой-Надя, Шагала, там же и немного Пикассо, Дали, Мондриана, Эрнста, Магритта, а потом еще Люсьен Фройд, Джексон Поллок, пара картин Хоппера.




Я начал осмотр против течения времени и, перетекая из зала в зал, я открывал импрессионистов, Гогена, ван Гога, Гойю, Писсарро, Дега, Тулуз-Лотрека, Матисса, Модильяни, североамериканских художников, а затем Каналетто с Тинторетто, Эль Греко, голландцев и наконец вошел в кровавый-багровый зал Караваджо. Пожалуй, это самая удобная галерея для знакомства с историей живописи по картинам величайших мастеров.



30

В среду планета завершила тридцатый оборот вокруг Солнца с моего рождения. Кузина принесла мне в подарок мой портрет. А я, со своей стороны, сводил ее в Третьяковскую галерею на Крымском валу, где она любовалась разными поучительными картинами.

Вечером мне принесли тортик. А арбуз я притащил сам. Меня сфотографировали с тортиком и арбузом, но я впал в уныние от собственного вида. Поэтому лучше взглянуть еще на парочку фотографий из галереи.


ЦДХ

К вечеру я замёрз настолько, что зашёл погреться в ЦДХ. Там нет окон, поэтому маленькие бабушки-смотрительницы тоскливо гуляют по пустым огромным залам или незаметно разгадывают сканворды в уголочках. Постоял посмотрел на «Чёрный квадрат» Малевича. Приятель поведал странный секрет: если долго на него смотреть, то можно разглядеть лошадь с крыльями. Мне — не привиделась. Потом ещё успел посмотреть несколько сытных советских картин из детства и скульптуры разных голых тёток от Мухиной. Одна особо приглянулась приятелю своими формами. Вообще там очень здорово, я даже забыл, насколько. Был последний раз там очень давно. Сегодня быстро просмотрел только один этаж. Время поджимало, надо было ехать в другое место. На самом деле там можно было бы долго походить и поразглядывать.

За плакатами

Сегодня я попал-таки на польские плакаты в галерею искусств XIX-XX вв. Заодно приметил, что по соседству на Караваджо всё ещё стоят. Змейка из людей тянется вдоль Волхонки, заворачивая в переулок.

От плакатов, признаюсь, ожидал большего. Вывешено всего десятка четыре-пять, не сотня, как написано у них на сайте. К тому же меня интересовали прежде всего текстовые. Хронологические рамки тоже оказались несколько шире — вплоть до 1970-х гг. Но самые классные — это, конечно, сделанные на рубеже веков, ещё имперских времён. Там даже писали зачастую на двух языках: на русском и польском. Причём русские тексты и шрифты выглядят более продуманными и тщательнее свёрстанными. По-польски иногда писали просто от руки. Вообще стиль и мотивы оформления практически не отличаются от русских, если кто видел плакаты или иллюстрации в журналах того времени. А вот по поздним годам — уже видна разница. Правда, там уже встречается много примитивных работ. Претендующий на интеллектуальность минимализм 60-х со скупой заливкой и надписями Гельветикой совсем скучно смотреть. Как и пёструю огородную инфантильность, присущую соцстранам Восточной Европы: какие-то небрежные аппликации, мультяшные очертания и глухонемая пустота фона. Короче, получилась больше выставка польского плаката, нежели польского плаката.

Потом я прошёлся немного по остальным залам. Полюбовался Ван Гогом, правда случайно пропустил Матисса (почему-то засело у меня в голове несколько дней назад, что я должен на него посмотреть, и вот же — забыл). В музее народу мало. Все музейные тётушки-работницы смотрят в окна. Причём так печально, словно заключённые.

Ещё сегодня узнал из щитка-указателя, что Кремль у нас, оказывается, музей-заповедник. Это глубоко запало мне в душу. Вообще слово «заповедник» в моём сознании, наверное, окончательно испорчено: мне сразу представляются печальные лоси, зайцы и прочие животные, которых нужно непременно защищать. Вот интересно, там хоть белки живут? А то я не был в Кремле со школьных времён.

Дайджест

Изобразил только что крик чайки и понял, что я это уже когда-то делал. Дежа вю.

В метро от Комосомольской до Вернадского напротив меня сидела среднеазиатская пара и все двадцать с лишним минут пути перебирала внутренности двух телефонов. Они меняли аккумуляторы, переставляли карты памяти и симки, после втыкали наушники, слушали улыбаясь секунд тридцать, потом переносили всё назад. Уехали на Юго-Западную, продолжая свои эксперименты.

«Русское бедное» всё же посещено в последний день. Правда, пришлось пройти ещё через ряд сомнительных инсталяций.

Музей да Винчи

Музей да Винчи — ещё один политехнический музей, посещённый мной. Прекрасно всё устроено, как и положено в Италии, идеальная навигация, улыбаются на входе (потому что к ним никто не ходит), только смотреть нечего. Есть подлодка, но она за стеклом, и изучить её, например, как в Мюнхене, не получится. Можно посмотреть на всякие инженерные поделки Леонардо да Винчи, там всё расскажут, фильм покажут. В остальных залах — скучновато: скромный набор телефонов, телевизоров и прочей бытовухи, всего один велосипед и машинка.

Итальянцы не балуют музей своим посещением, иностранцы не всегда находят его по карте, служители улыбаются и стараются не двигаться, поэтому можно ходить спокойно повсюду. Я так изучал замок в Локарно, о чём ещё напишу. Здесь-то и полазать негде. Внутренний дворик, конечно, милый.

По периметру стены обклеены всякими арифметическими фокусами, обигрывающими важные хронологические рубежи.

Да и всё на этом. Я ждал большего, честно говоря.

Deutsches Museum

Немецкий музей в Мюнхене — это вовсе не национальная коллекция произведений искусств, а крупнейший в мире музей техники и науки. Так что за бронзовыми младенцами с оттопыренными ягодицами сюда идти не надо, это всё в другом месте.
Перед посетителем вроде меня здесь встаёт, прежде всего, следующий вопрос: осмотреть как можно более подробно или как можно больше экспонатов. Я остановился на осмотре всего и тотчас же увяз в первом же зале, посвящённом истории флота. Там даже есть препарированная подлодка времён Первой мировой.

А также модель настоящего корабля начала XX века, с панорамными видами и криками чаек, с палубой, старыми афишами и шезлонгами.

Политехнический музей в Москве уступает Мюнхенскому, в основном, размерами своих залов, позволяющими выставлять настоящие образцы техники, а не, как это часто бывает в Москве, макеты. Музей в Мюнхене занимает половину острова, и некоторые, особо габаритные экспонаты выставляются в парке, на свежем воздухе. Коллекция самолётов осталась внутри.

Художественные музеи в Мюнхене соредоточены в одном районе.

Для тех, кто переживал по поводу отсутствия жопастых скульптур, здесь найдётся, чем восхищаться.

Кстати, оказалось, что в воскресные дни билеты в музеи в нескольо раз дешевле — по евро. Хотя и этим в выходной немного народу заманивают.
К тому же наслаждаться исскуством можно и в прилегающих парках.

День в Швейцарии

Вчера захлебнулся Швейцарией. Воздух, дороги, небо, трава, озёра, поезда — всё неприлично лучшее. От франков я вообще в поросячьем восторге, хотя остались у меня лишь монеты. Пока что я под впечатлением лишь от ближайшего кантона Тичино, остальные намерен обследовать зимой.
В Локарно посетил выставку фотографий Клауса Кински. Реклама развешена повсюду, но то ли никто не знает, где она проходит (место надёжно спрятано, я попал лишь благодаря своей любознательности и интересу к развалинам и опасным переулкам), то ли никому не интересно. Вообще музеи итальянцами практически не посещаются. Что в Милане пусто кругом, что в Локарно. Когда я вчера полез в кассу платить за билет, то там никого не оказалось, а вышедший спустя некоторое время мужчина с усами, казалось, был удивлён неожиданным визитом таинственного незнакомца. Даже билет продал льготный — студенческий, хотя я всячески добивался правды и полной стоимости. По пятифранковому билету я, кроме Кински, получил разрушенный замок с историческим музеем. Разрешение на съёмку состояло в ленивом движении ладонью. По замку лазить одному вообще здорово: там столько ходов, всяких тюрем, камер, палат, сторожевых клеток и тому подобных интересных местечек. После добрался и до Кински.

Клаус Кински

Большая часть снимков фотографа Бита Прессера посвящена работе над фильмами Херцога. Смотреть на огромные сочные снимки можно бесконечно. Кроме этого ещё выложили журналы с разными снимками Кински, в том числе и последнее фото в «Шпигеле». Странно, но не было ни одного с дочерью.

Локарно меня добил озером. Всё, хочу уже на море выбраться, купаться и плескаться.