Маршрутка у метро, шумливая темнота, жалкие притемнённые фонари, палатки кубиками стоят, слякоть кругом. Пожилые парни в чёрном до ушей и с металлическими пивными баночками в руках. Один объясняет:
— Не-не, точняк… Вот как только видишь, что человек начинает нести негатив, сразу ему на! в пищальник. Чтоб никакой агрессии не было.
Ледибои приставучи и немножко уродливы, на мой взгляд. Некоторые, говорят, их не отличают от девушек и попадают в щекотливые ситуации. Хотя странно, как не угадать. В то же время число этих полудев столь велико, что даже страшно, какой спрос покрывает это нестандартное предложение.
Стою ночью на улице и слушаю живое выступление в ближайшем баре. Подходит весьма не трезвая тайка.
— Ледибой? Думаешь, я ледибой? — она еле-еле стоит на ногах, покачивается, нежно поддерживается за мою руку и говорит так сонно-мягко.
— Нет, — говорю. — Не думаю.
— Я — леди. Но мои родители — ледибои.
— Мм, — киваю, но страшусь даже представить, как такое возможно.
После она пытается сама с собой договориться, что мы непременно увидимся ещё. Я только улыбаюсь, она успокоенная и довольная уходит.
А ещё мои новые знакомые хотят непременно сводить меня на шоу трансвеститов. Говорят, очень красиво. Я, правда, прошусь на слонах покататься, тигров почесать, а они меня всё удивить хотят и не понимают моего равнодушия. А меня, признаться, в отношении ледибоев мучительно интересует только один вопрос: в какие всё же кабинки они ходят в туалете?
Сегодня утром, спросонья тыкая пальцем в телефон, случайно открыл подзабытую шахматную программку и неожиданно решил задачку, над которой когда-то ломал голову несколько дней. Так обрадовался, что снова уснул.
А ещё мне тут объясняли про всяческие хитрые разновидности шахмат.
— Больше всего пока запомнилась игра, где вместо фигур одни ферзи. Ну и два короля стоят.
— Курят, пока стервы волосы друг другу дерут?
— Есть кстати разновидность, где вся доска занята только пешками. Одна половина черными, другая — белыми.
— Пешками — это издевательство. Это как зубочисткой медленно убивать.
Последнее меня совершено возмутило. Я посчитал, что хуже только кидать шашки в лицо противнику, пока он думает над ходом.
— Я не помню, ты плавать умеешь?
— Нет. Я стараюсь подальше от воды держаться. Хотя не отказался бы от бассейна небольшого.
— То есть ты воде не противишься?
— Меня, скорее, отпугивает бессилие перед стихией.
— Да ладно, пописай в море и считай, победил её.
Часто звонят по телефону и предлагают подключить интернет или цифровое телевидение. Заманивают всякими скидками, сотнями тв-каналов, шустрыми мастерами, которые вмиг разнесут все лишние стены, чтобы тянулся к жизни слабый проводок.
В преддверии отключения воды я сегодня подумал, а что если и подключение к канализации было бы тоже частным. Звонили бы и предлагали подключиться к их трубам. Какие бы они убойные предложения насочиняли? Моя скудная фантазия почему-то первым делом додумалась до сметаны из крана и ещё каких-нибудь питательных бонусов в каждый дом по своей трубе.
— Это ж сколько сметаны понадобится? — тотчас же был задан мне вопрос.
— Ну, извини, там и тариф недешёвый. Выбери экономный и лакай кумыс. Если человек себя любит, детям добра желает, он, конечно же, на сметану подпишется.
Я опять трясу пучком вольнодумств над старушкой Европой.
— Есть? Ночью?
— Я, когда работаю, могу встать и поесть что-то. Я в этом плане совершенно не человек режима и расписания. Я не могу есть в часы завтрака, обедать ровно в три или ужинать по традиции. Взять ту же природу. Львиное семейство не просыпается всё в один час и не садится за утренний кофе. Они едят, когда есть антилопа. Представь, приходит молодой заспанный лев, без гривы ещё, а ему говорят: «Извините, антилопы уже заперты, и сегодня их больше не будет». Обидно ему, наверное.
— Мм, тебе надо книгу об этой теории написать.
— Книгу? Мне? Да незачем. К тому же все, кто разрождается какой-нибудь теорией, стремится тут же сделать из неё идеологию. Я говорю, как мне удобно кажется, а не хочу навязывать другим.
А вообще выходные оказались длинными, насыщенными и, как обычно, важнее всей так называемой рабочей недели.
Заебали уже продукты с лубочными названиями типа сметаны «Снежана». Поскольку лично я от молока блюю, мне было легче разрушить все эти ваши стереотипы. Так родились следующие продукты: кефир «Грубость», сыр «Грымза», йогурт с черносливом «Курва».
А на закуску печеньки.
— Печенье «Оленятки», в форме оленей.
— В натуральную величину.
— Да, кстати. Объемные.
— Ага, с наполнителем. Укусишь — потекло.
— Клубничное варенье.
— Если бы. Печенье-сюрприз. Никогда не знаешь, что хлынет тебе на ковер из прокушенного оленя.
— Купи оленя и получи второго бесплатно!
— Пол второго.
— Причем второй — настоящий.
— Уникальное предложение! Половина оленя за цену целого!
— Живого, прошу заметить.
— Тоже лотырея. Кому какая половина достанется. Там можно погрязнуть в неудачах на всю жизнь. И пол загажен, и половина не та.
Я видел, как из-за туалетной бумаги возникали конфликты. Поэтому.
— Придумал название для туалетной бумаги.
— О! Наконец.
— «Социальный компромисс — 64».
— 64 — это метраж?
— Ну да.
— Не, это деликатный продукт. Так что лучше, мне кажется, «Без компромиссов!» И 128. Конкуренты хватают свои мотки и стыдливо разбегаются по кабинкам.
В университетские года была привычка записывать всякие нелепости, интересные фразы и диалоги. Совершенно случайно наткнулся на некоторые из них. Сразу вспомнил, где это было, выплыли все действующие лица.
Взял я тогда отгул, чтобы получить загранпаспорт. Соответственно поотирался в людных сберкассах и милицейских предбанниках.
— Ой, что же мне делать? Где платить? Это мне ехать туда придётся?
— Женщина, что вы орёте, как будто в первый раз замужем?
— Тайланд в Северной Африке находится.
— Да что вы такое говорите! Тайланд — это остров.
— Где твоё детство прошло?
— В Адлере. Я был тут, а оно там прошло.
— Отчего же не в Калифорнии?
— В Калифорнии моя старость… проходит.
Состояние последние дни, будто напился солёной воды из моря. Или рыбой по глазам ударили. Когда не сплю, зеваю. С утра ещё посмотрел отрывок передачи про слонов. Тоже мало бодрости у существ.
Поддерживаю связь с теми, кого давно не видел.
— Ну что у тебя?
— Ох, много всего интересного. Взгляды на некоторые вещи практически поменялись.
— Теперь новая жизнь? Юбки выше колен, кофе с ликёром, книги с картинками?
На столе у меня лежит горка книг, которые я приготовил себе почитать. Она должна меня манить и одновременно журить. Руки тянутся, тело валится. Последнее время я читал только «Playboy». Я не знал, кстати, что там печатались с пылу с жару свежие рассказы Вудхауса о Дживсе и Вустере.
И фильмы пока не получается посмотреть. В паузы, которые я себе делаю, удобнее смотреть какой-нибудь сериальчик. Многие, я заметил такую моду, сейчас делают по принципу большого актёра в основе и какого-то безликого одинакового для любого шоу бионабора впридачу. Пару серий неплохо, но потом неизбежно тошнит. Сейчас поглядываю лишь «30 Rock» и старую «Сумеречную зону» (о, да!).
Намереваюсь на днях попробовать приготовить самостоятельно дома лазанью, что уже всех настораживает. Ну если я не залью всю кухню бешамелем, то потом я вполне уверен в своих возможностях. Пугает, правда, больше масштаб, поскольку я решительно настроен разложить всё на большом противне. Если получится, то возгоржусь собой безмерно.