Чтоб бумагу не марать

Дневник Шварца

В последнем полете дочитал дневник драматурга и писателя Евгения Шварца. Шварц мучается содержанием дневника. У него не выходит вести увлекательные поденные записи. Он меняет формы, переплетает их. Вот он придумывает себе задание писать о своем детстве. Так дневник превращается в красивые подробные мемуары. Он вспоминает былые дни и тут же делится сомнениями о текущей работе над сценариями. Или же пускается в описание людей из своей телефонной книжки. Рисует их портреты, разворачивает историю жизни, судьбу.

Быта, человеческой жизни как таковой в его записях нет. Почти нет упоминаний о революции и репрессиях. Хотя, между прочим, Шварц воевал в рядах Добровольческой армии. Вообще о положении в стране Шварц не распространяется, и его наиболее приземленные воспоминания — это описание блокады и эвакуации. Вся его современность заключается в писательских буднях: собраниях, постановках, творческих вечерах, репетициях.

Занятно было узнать о вражде детских писателей: Маршака, Чуковского и Житкова. Шварц работал секретарем Корнея Чуковского и наблюдал, в какой нервной и порой злобной атмосфере создавалась отечественная детская литература.

Ниже несколько цитат из дневника.

Здесь же я под столом разговаривал с кошкой, и вдруг она протянула свою лапу и оцарапала меня. Это меня оскорбило. Ни с того ни с сего, без всякого повода и вызова протянула спокойно лапу — вот что обидно, — да и оцарапала. Будто дело сделала.


Росинант перечисляет, сколько раз в жизни он смертельно уставал. Осел говорит, что ему легче потому, что он не умеет считать. Он устал, как ему кажется, всего раз — и этот раз все продолжается.


Там же ловил он тараканов в своей комнате и красил их в разные цвета.


Едва началась война, как пристав его арестовал: «Почему?» А пристав отвечает: «Мне приказано, в связи с войной, забирать всех подозрительных лиц. А мне сообщили, что вы футурист».


Мечта его — дойти до такой степени богатства, чтобы жарить свиное сало на сливочном масле.


Отец на станциях, где кормили ленинградцев, ходил за диетическим супом для больного сынишки и половину съедал на обратном пути и, чтобы скрыть, доливал котелок сырой водой. И попался. И его яростно бранили. И еще больше возненавидели. И когда он умер, радовались все эвакуированные, и жена покойного в том числе.