Из Барселуша мне нужно было попасть в Лиссабон. Я ехал на поезде с пересадкой в Порту. На пересадку отводилось 10 минут. Сначала этого, казалось, будет достаточно. Но первый поезд отправился в путь с пятиминутной задержкой. В пути отставание от графика выросло до шести, семи, затем восьми минути. Я сидел как на иголках и считал минуты. К счастью, на вокзале в Порту я сразу заметил поезд, в который мне надо было пересесть, — он стоял на соседней платформе. За минуту до его отправления я занял свое место.

Вот пара фотографий из этой поездки.

Московские таксисты больше не слушают шансон, теперь в автомобилях чаще играет инфантильная попса 30-летней давности: Гулькина, Боярский, всякие сахарноголосые ВИА.

Неравнодушное мнение раздраженного таксиста о глубоком упадке массовой музыкальной культуры: «Вот Пугачева — молодец! Сейчас все группы наши — „Сливки“, блять, и вся хуйня — груди накачают и прыгают с голыми задницами».

В 2018 году я продолжил летать по старым маршрутам. Из заурядных командировок выделю неделю на Сицилии в середине лета и первую поездку на Канарские острова.

klisunov.ru/travel — тут приведен подробный список стран и городов, где я побывал.

Когда я начал было уставать от однообразных полетов, я превратил их в развлечение. Самолет — это место, где можно провести время без интернета и не отвлекаться на работу и глупости. Я взял за правило читать только в полетах. Теперь я с нетерпением ожидаю следующего рейса, чтобы закончить начатую книгу. Время в пути таким образом пролетает незаметно.

В один из недавних полетов я увидел в салоне крупного черного таракана. Он короткими, но шустрыми перебежками двигался между рядами кресел. Между делом я сообщил об этом улыбчивой стюардессе. «Да вы что! — вскрикнула она, и улыбка исчезла с ее лица. — О, не говорите мне о тараканах, я их ужасно боюсь!» Ее бесстрашная коллега объяснила, что переживать не о чем, ведь самолеты регулярно обрабатывают спецсредствами от насекомых и мышей. Я мог допустить, что таракан может без труда проникнуть на борт — да просто залезть в какую-нибудь сумку, тем более что идея стремиться к единению с природой и беречь ее тем, чтобы не тратить воду и мыло на собственное мытье, находит отклик у некоторых пассажиров. Но мыши! Как в самолет проберется мышь? Не очень приятно лететь на высоте и представлять, как где-то в углу мышь грызет себе нору в фюзеляже.

Где-то в приальпийских краях самолетик хорошо встряхнуло. Кто-то робко взвизгнул, кто-то даже залил напитками потолок. У меня странным образом ничего не пролилось.

Ел фрукты. Хочу давно отметить, что у «Аэрофлота» очень хороший поставщик мандаринов. Они всегда сладкие, а сегодня еще и крупный, как апельсин, попался.

В прошедший месяц «Аэрофлот» дал пассажирам эконома поиграться с настоящими приборами, но как только чемпионат по футболу прошел, вилки и ножи отобрали и снова всучили пластиковые.

В полете читал «Что делать?» Чернышевского и «Компромисс» Довлатова. Было бы нахальством расхваливать Довлатова. Посетую лучше о «Что делать?». Странно читается книжка. Я ее уже второй полет не могу закончить. Мне кажется, с точки зрения литературы это какая-то шляпа. Иногда бывает блеснет и несколько страниц идут как по маслу, а потом опять топь. Теперь я окончательно убежден, что школьникам ее лишь по идеологическим причинам навязывают читать, — художественного восхищения книга не вызывает. В школе я первые несколько глав поковырял и бросил. Было немного стыдно все это время. А тут я раз волосы сушил неудачно, и они легли у меня, как у Чернышевского. Перетянуть укладку никак не получалось. Я еще подумал, вот я мучаюсь, кручусь, как обезьяна с феном, а Чернышевский безо всяких приборов себя так начесывал. Ну потом еще прочитал «Девятый сон Веры Павловны» про говно и музыку. Так и решил, коли столько знамений, то прямо необходимо взяться за роман. Чувствую оттого странного рода гордость, хотя удовольствия никакого.

С самой первой поездки в Барселону меня больше всего восторгали и привлекали ровные долгие ряды контейнеров в морском порту. Я могу смотреть на них очень долго, и это рождает во мне очень высокие чувства и стремления.

Прилетел в Барселону, а тут таксисты бастуют. Спуск к такси закрыт, и табличка приставлена, мол, извините, пользуйтесь другим транспортом. Я еще пока багаж ждал в окошко смотрел, думал, куда это все такси подевались. Пришлось ехать до отеля на метро с пересадками. В метро душно, сразу вспотел. От метро еще пешком пару кварталов чемодан катил по жаре. Ну и вдобавок воскресенье сегодня. Все магазины и супермаркеты закрыты, такси нет — засада! Сходил съел пару хот-догов в одном из работающих кафе поблизости. Так себе. Как обычно, никакого удовольствия от еды в Барселоне.

— Чё, брат, очень грязный машина, да?
— Грязновата.
— Не успел помыть. Я вчера ехал с клиентом в такую часть Москвы, куда ни один таксист не поедет.
— Это куда?
— В Воронеж.

В начале февраля снег выпал в Москве, потом снег выпал в Европе, в том числе и в Париже. Рейсы задерживались, отменялись. Парижский аэропорт был полностью деморализован выпавшим снегом. Служащие на аэродроме завороженно смотрели в снег не шелохнувшись. В самом аэропорту тоже было пусто и неподвижно. Чтобы не унывать, службы решили в столь тяжелое время работать через один контрольный пункт, и посмотреть, насколько длинную очередь трансферных пассажиров им удастся собрать таким способом. За этим наблюдало штук шесть беспризорных служащих. Вероятно, они также были удручены нежданным снегопадом и работать для них в таких условиях оказалось бы неподъемным бременем.

В Шарле де Голле прозрачные трапы из зеленого стекла. Пассажиры движутся в них, как реактивы по трубкам. Трапы пересекаются: поток вверх — поток вниз.

Из-за отмены рейсов бизнес-лаунжи были забиты. Ожидающие, как хищные птицы, следили за свободными табуретами и в нетерпении торжественно захватывали едва остывшие места.

Мой рейс отложили всего на пару часов. Я смог улететь в тот же день, это было удачей. Парижское трудолюбие напомнило о себе еще раз уже по прилете, когда оказалось, что за четыре часа между рейсами эти кретины не удосужились донести мой чемодан до самолета. Не прилетели чемоданы и паре поляков, но они перенесли эту потерю бодро и со смехом. Заполнив бланки в отделе утерь, они ушли, и я остался в темной и холодной Валенсии в одном костюме и пальто.

Из-за выставки все отели в Валенсии были раскуплены, и мне снова пришлось снимать квартиру. Квартира была не просто холодная, а ледяная. Отопления, как обычно, нет, из оконных щелей дует, и у меня нет никаких вещей. Первую ночь я спал под тремя одеялами, но все равно промерз насквозь и простудился. Оскорбленный потерей багажа, я был совершенно подавлен и обессилен, что помогло недугу свалить меня. В последующую ночь я перебрался спать на кухню, устроив себе лежбище прямо под трескучим кондиционером — единственным источником теплого воздуха.

Валенсия мне понравилась в прошлый раз, но теперь у меня совершенно не было желания любоваться ей. Я, потупив взор, ходил на выставку (там же заряжал телефон), есть и домой. Потом ждал новостей о багаже.

В Валенсии нельзя просто взять и сесть в такси. Все по строгой очереди. У железнодорожного вокзала лезу я в машину, а таксист меня выгоняет, мол, иди в первое такси. Я отвечаю ему, что нет там никого, — пустая машина стоит. Так вот же не поленился, побежал проверять. Обнаружив, что действительно пустая, побежал на вокзал искать водителя. Две минуты рыскал, не нашел, и только тогда согласился везти меня.

Из Валенсии я поехал в Барселону на поезде — первый раз в Испании. Вагоны здесь меньше, теснее и неудобнее итальянских. Вдобавок пассажиры моего вагона оказались достаточно невоспитанным стадом. Всю дорогу они галдели, не замолкая, кричали через вагон, ходили по вагонам туда-сюда, пересаживались. Едешь, как с обезьянами. Нет, с обезьянами, пожалуй, было бы спокойнее.

В Барселоне я приятно отоспался в теплом гостиничном номере. Поскольку я менял адреса проживания, то чемоданчик летел вслед за мной, как письмо Бориса Житкова. В Барселоне он, наконец, нагнал меня.

Я считаю, Яндексу надо разработать бонусную программу для часто ездящих пассажиров, как у авиакомпаний. Присвоить статусы, учитывать квалификационные километры и поездки. Затем раздавать награды: дополнительное бесплатное место багажа или кота задаром прокатить, повышение класса обслуживания, оплата километрами, бесплатные прохладительные напитки — будет веселее и увлекательнее переносить неизбежные тяготы перемещения.

В самолетах я провел, вероятно, больше времени, нежели в такси. Несмотря на это, в рейтинге приложения я на каком-то 8843-м месте. Это либо стюардессы с пилотами набивают себе рабочие часы, либо межконтинентальные челноки высокого пошиба мотаются взад-вперед с товаром. Иначе, как нормальный человек может налетать за год полтора миллиона километров, я ума не приложу.

Фотографии и рассказы о том, куда я летал в этом году, собраны в моих путевых заметках (пока что описано до начало осени) — klisunov.ru/travel

Прилетел во Франкфурт. Золотая карта Аэрофлота начала приносить плоды — меня пересадили в бизнес. Приятно. Правда, меня не предупредили об этом, и я сел в хвосте салона, как я люблю. Когда замена места обнаружилась, мне пришлось идти против течения пассажиров до самого первого ряда.

Во Франкфурте на 30 градусов теплее, чем в Москве. Живу в отеле рядом с большой трубой. Пообедали в греческом ресторане, занимающим на трипадвайзоре второе место среди местных заведений. Ничего так, скорость обслуживания точно греческая. Но есть во Франкфурте места и получше.

В Лиссабоне все таксисты, которые мне попадались, были пожилыми людьми — пенсионерами или военными ветеранами. Я нашел эту особенность весьма удачной. Ведь что еще делать старичкам? Это у нас в Шереметьеве первое, что встречаешь по прилете, — стокилограммовые лодыри-таксисты, на которых пахать можно. А работа-то ведь не сложная. Старики водят аккуратно и не спеша. Впрочем, так делается почти все в Португалии.

В Париже я подсел на устриц. Осторожно попробовал две штучки в первый раз, а к концу поездки уже заказывал по две дюжины. Я ел их каждый день. Когда я покинул Париж, то первый обед без устриц прошел грустно. Потом я пробовал устриц в Гааге, но у них оказался неприятный морской привкус. Парижские официанты очень медленные. К тому моменту, когда они раздадут меню, примут заказ, разложат приборы, принесут напитки и подадут, наконец, хотя бы хлеб, может пройти до сорока голодных минут. В моих глазах это придало веса популярной версии происхождения слова бистро.

В Париже я потерял свой телефон. Я был так занят в те дни, что горечь потери захлестнула меня лишь по возвращении в Москву. Скорее всего, он выпал у меня из кармана брюк в такси, хотя таксист не сознался. Кстати, таксисты в Париже очень странные — ленивые, безынициативные и включают счетчик, когда ты им только позвонил и заказал машину.

Попадаются водители ответственные и точные, профессионалы, а бывает, приезжают безалаберные любители. Я сносил все проделки негодных таксистов: что они медленно и вальяжно едут, или не замечают пустых выделенок и стоят в пробках, накручивая счетчик, или не подают машину верно по адресу, а стоят метрах в ста и ждут тебя, не читая примечаний к заказу, или не сразу выключают счетчик, прибавляя себе несколько рублей. Видишь подобное — и закипаешь: хочется сразу свершить возмездие и поставить низкую оценку. Но в то же время не хочется казаться совсем мелочным. Да и когда выйдешь из машины, гнев спадает, так что в конце концов я отпускал это и просто не ставил никакой оценки.

Вот вчера на счетчике, когда я выходил из машины, было 487 рублей. А позднее пришло сообщение о списании 513 рублей. Опять же мелочь, кажется, но вот эту несправедливость я пропустить не смог и тотчас же выставил низкую оценку. Приложение обещало разобраться. Хотя я не указал, за что я понизил оценку, и непонятно, с чем они будут разбираться.

Вроде бы я наконец поступил как следует, но весь день я чувствовал себя паршивенько. И таксисту, наверное, будет неприятно за плохую оценку.

В понедельник я прилетел домой. Впервые видел стюардесс «Аэрофлота» в красной форме. Раньше я считал, они в ней только на картинках в журналах позируют. Сколько я летаю, всегда вижу стюардесс в обычных темных костюмах.

На днях ехал в такси, и водитель слушал песню со словами «До чего ж ты, сучка, хороша!». Причем, кажется, песня была про собаку, потому что там пелось что-то про хвост, а на заднем плане раздавался задорный лай.

За два дня до вылета меня обычно посещает робкое чувство тревоги. Как бы меня ни тянуло в путешествия, я не люблю уезжать и расставаться с людьми. С ранних лет, насколько себя помню, чувство переезда и смены места приводило меня в неприятное смятение. Оно скоро рассасывалось, обычно на второй день после приключения, а ныне моя предполетная хандра улетучивается за несколько часов до выезда. Тронувшись в путь, о тревоге я уже не вспоминаю.

Таксист меня приехал забирать утром совершенно странный. При встрече он выматерился, раздосадованный неудобством парковки у подъезда и тем, что он сделал два круга вокруг дома, но при этом изобразил ухмылку, показывая, что это он так шутит. Дальше дорога проходила в тишине, с обычными для таксистов ворчливыми матерками под нос тут и там на МКАДе. Подъезжая к Домодедову, все вокруг стало его неимоверно раздражать. Он обзывал водителей других такси cобянинскими ебланами, материл и колотил свой счетчик-датчик, потом, видимо, вспомнив, что он в машине не один, повернулся ко мне: «Приперло же тебя ехать в Дерьмодедово! Это же самый поганый аэропорт. Что ты, из Шереметьева не мог улететь?» (мат опущен)

Пробок на шоссе не было, кроме небольшого затора на самом последнем светофоре перед аэропортом. Но заметив его, таксист возликовал: «Вот, Домодедово напомнило о себе. Пробочку не хочешь? Люди тут бросают машины и идут по пешком с чемоданами! — кричал он. — Сейчас вот выйдешь и пойдешь по дороге. Будешь весь грязный!» Я заметил, что пробка небольшая и время терпит. «Чё время, еб? Чё время? Да если б не я, тебя бы высадили здесь и пошел бы пешком». Я ответил, что я обычно пользуюсь их службой такси и меня никто никогда не выкидывал на шоссе и всегда довозили. Он жаждал исключительности и, видимо, решил меня наказать за непочтение к его услугам, поэтому после шлагбаума он припарковался с самого края и сказал, что высаживает меня здесь. Я спросил, почему он не подъедет поближе. «Давай три тысячи — подъеду! Может, тебя, еб, до стойки довезти? Вынимай свой чемодан!» Он обиженно отвернулся от багажника и от меня, не желая никак помогать. После чего разъяренный он захлопнул двери, а я пошел на регистрацию. Адовый водила.

В аэропорту за 10 минут прошел все контроли. Я почти не спал ночью, поэтому дремал в ожидании рейса. Весь полет тоже, конечно, проспал. В этот раз летел через Верону — решил попробовать этот аэропорт вместо дорогой Мальпенсы.

Аэропорт очень маленький, уютненький, паспорта проверяют раза в три медленнее, чем в Мальпенсе, где штампуют не глядя, задерживаясь на пять секунд дольше лишь на красивых девицах. От аэропорта до железнодорожной станции ходит автобус. Написано, что время в пути — 20 минут, но я доехал меньше чем за 10. На этом моя слаженная поездка окончилась. Дальше я попал на забастовку.

По глупости я не только взял билет на regionale (электричку), но и прокомпостировал его. Только после этого я узнал, что почти все электрички на сегодня отменены из-за забастовки. К тому времени я проторчал на вокзале почти два часа. В итоге мне пришлось купить другой билет — на скорый поезд Венеция — Турин. Забастовки — это, пожалуй, самая неприятная вещь в Италии.

До дома добрался к шести вечера. Немножко пришел в себя перед ужином, узнал список дел и распорядок встреч на ближайшую неделю, съездил поужинать, прогулялся и как-то незаметно влился в Миланскую жизнь.

Никогда не угадаешь: в пятницу в Милане бастует метро.

Съездил по непонятным пока для себя причинам в Аюттайю. Это древняя тайская столица, которая выглядит, как очень древняя. Думаю, этой незабываемой поездки достаточно, чтобы закрыть тему традиционной культуры и посещения исторических памятников. Было очень жарко, меня затащили на слона, на слоне укачивало, а ещё он облил мою левую штанину водой из хобота и потом этим же хоботом чуть было не обчистил меня (это у них чаевыми называется). Первые минуты я боялся выпасть и отчаянно цеплялся за поручни лавочки, привязанной к толстой серой массе. Видимо, я выглядел в эти моменты так неотразимо, что целая группа японских туристов высыпала из своего микроавтобуса и стала снимать меня. Я еле успевал помахивать им и улыбаться. Теперь в архиве нескольких японских семей хранится моё фото. Это, конечно, приятно.

Как назло, в тот день было чертовски душно. А по возвращении в Бангкок, лишь только сойдя с автобуса, я первым же делом попал в ливень. Поняв, что бежать уже некуда, я пристроился на небольшом сухом клочке под бетонной конструкцией, где простоял полтора часа. За это время свёл знакомства с остальными потерпевшими: один таец настойчиво распрашивал меня про буддийские храмы в России, а женщина с ребёнком пыталась накормить меня булками.

+ Краткие заметки:

Я решил, что больше не в силах терпеть тайский английский, так что пусть они теперь мучаются, пытаясь понять мой тайский.

Купил зачем-то сушеные киви. На вкус оказались как рыба. Сплошное разочарование. Жалею, что взял почти полкило. Кого б теперь угостить?

Днём вышел за фруктами и долго завороженно смотрел, как кладут плитку на улице.

Раздумывал над идеей мото-такси в Москве. Не знаю, существует ли уже что-то подобное, но в условиях постоянных пробок очень нужный сервис может получиться.

Интересно, сколько пачек Doublemint можно провезти через границу?

Одна из приятных забав: сесть на своё место и угадывать в проходящих по салону, кто же подсядет к тебе на время перелёта. Не в этот раз. Полупустой здоровый боинг, у каждого пассажира по два дополнительных кресла. Никто не мешает вытянутся и в без того просторном салоне. Шесть часов до Дохи — просто мягкий отрыв и нежное приземление в солнечную пустыню.

А потом ужас! Теснейшие аэробусы до Москвы с кучей туристов, каждый из которых недоверчиво тащит свой бесценный скарб с собой в салон. Забито всё.

Меня долго разглядывала девочка на паспортном контроле в Домодедове. Спрашивала, какого я знака зодиака. Я отвечал, что не верю в знаки. Просила зачесать волосы за уши, долго и пристально смотрела на меня, листала мой паспорт с бесконечными шенгенами, снова поднимала взгляд на меня. «Вы так изменились», — сказала, наконец, и проставила штамп.

В Бангкоке я доехал до аэропорта с ветерком за 250 бат (рублей). В Москве то же самое стоит как минимум в шесть раз дороже. Ладно таксисты! — первый же обменник в коридоре после выхода из рукава с курсом евро в 31 рубль лучше всего показывает, какой всё-таки омут наши аэропорты.

Тогда я решил резко изменить программу и поехать в расположенный по соседству большой зоопарк Кхао Кхео — Khao Kheow Open Zoo. Таксист согласился отвезти туда и обратно с ожиданием нас за тысячу. Однако, забегая вперёд, по возвращении стал просить ещё. Я сказал, что больше не дам, так как мы договаривались на эту сумму. Тогда он пристал к моей знакомой, с которой я ездил, она что-то возражала ему, но потом почему-то дала водителю ещё 500 бат. Моё чувство справедливости избивали палками со всех сторон. Я спросил её, зачем она доплатила ему и что он говорил, но она сама немного расстроилась и смутилась, отвела меня в сторону, опустив глаза, а потом, улыбнувшись, предложила пойти поесть, наконец.

Дорога до зоопарка по ровному светлому солнечному шоссе с высокими пальмами по краям заняла минут сорок. Я помню схожую картинку из детской энциклопедии 70-х гг.: те же высокие пальмы, ещё растения поменьше, огромные листья, голубое небо, полоса дороги и мотоцикл с двумя людьми — внизу стояла подпись «Ландшафт Индокитая».

Приехали, заплатили за вход около 350-400 бат за двоих — я не считал особо. Купили мешок с бананами, огурцами и разной зеленью за 50 бат — это гостинцы для зверей. Потом оставили таксиста млеть под пальмами, а сами приобрели на несколько часов электрокар.

Пешком обойти зоопарк за день можно только на спор. Дорога ведёт от одного животного к другому, проходит через леса и джунгли, идёт в гору и спускается в долину. Получается широкая петля в несколько километров. Обычно туда приезжают на своих автомобилях и мопедах или ездят экскурсионными толпами в вагончиках, что выглядит намного печальнее.

Рулить самому куда веселее.

Ощущения зоопарка почти нет. Лишь некоторые звери сидят в клетках и вольерах, а так всё ходит и пасётся на виду. Щупается, гладится и кормится с рук.

Кормление — это самая забавная часть. Бегемоты и слоны доставляют больше всего удовольствия, так как постоянно едят. Всегда готовы трескать и обезьяны, которых местами уйма. Прыгают по веткам, бросаются на дорогу, снуют и суетятся, повизгивают. Кругом расставлены таблички, призывающие посетителей кого-кого, а этих проказников уж точно не кормить. И без того таскают всё, что плохо лежит.

Единственное с чем не повезло, так это всё с теми же кошачьими. Тигры и львы здесь обитают в специальном месте под названием Cat complex. Это вольеры, застеклённые. Животных в них немного, и все спят вповалку. Так что тигры по-прежнему недосягаемы.

Зато других животных много. Будет время — разберу фотографии. Потерпите, всё покажут!

Самое удручающее по прилёте — это выслушивать жалобные причитания извозчиков при торге. Они такие несчастные, что даже непонятно, зачем люди идут в таксисты. «Ну что такое для Москвы 500 рублей?» Или «2000 рублей, но зато прямо до самого дома». Вот это до самого дома я не понимаю. А как иначе? Феерическое дополнение к стандартной услуге.

Конечно же, на меня сразу напрыгнула истомившаяся по мне аллергия на пыль. Ну и куча прочих наших столичных особенностей. После свалился в мятый сон, и все дни вышли какими-то нелепыми и куцыми. Ничего толком не сделал.