Они пренебрегают эмпирическими данными, которые показывают, что государство само по себе не способно эффективно заниматься всеми этими вопросами и даже всячески избегает их. А переводя эти сферы из честной конкуренции под свой контроль, оно лишь до поры до времени сдерживает их неизбежный упадок наращиванием финансирования.

В задачах государства должны оставаться не те вопросы, которые затрагивают наибольшее число людей, а лишь те, которые не могут выполняться гражданами по отдельности. И наоборот, вопросы, которые граждане способны решать самостоятельно, никогда не должны встречать преград, конкуренции и каких-либо ограничений со стороны государства.

Правила игры устанавливаются одни и для всех, гарантировать их исполнение и наказывать нарушителей — одним словом, регулировать ход игры может лишь одна сторона, а играть по ним могут все.

В принципе, Таймс всегда чествует избранных президентов, и эту парочку серых чиновников восхваляют не за достижения, коих у них нет, а за победу на выборах. Но вот часть с «видением», конечно, потешная. Их видение — это требующая больших денег борьба на невидимом фронте: например, с изменением климата или с половым и расовым неравенством, которое им всюду мерещится. Наверное, журналисты очень устали четыре года ругать Трампа, и теперь Байден с Харрис просто отдушина для них. Повторяется история с Нобелевской премией мира Обамы, который тоже получил ее за то, что выиграл выборы. Не шибко прям мирная премия, надо сказать, ее и террористам давали. Но само настроение левеющей интеллигенции весьма показательно. Президент-демократ воспринимается как спаситель, а республиканец — как наказание. Противоположная точка зрения, скорее всего, будет высмеяна и маргинализирована.

За 12 лет с победы Обамы крайне левые движения еще больше окрепли и глубоко пустили корни в американских университетах, превратив некоторые гуманитарные программы в курсы подготовки неомарксистских активистов и бунтарей. Неспециалистам кажется, будто марксизм это что-то древнее из истории рабочего движения XIX — начала XX в. и уж никак из американских реалий первой четверти XXI в. Злая ирония в том, что неомарксизм в США на подъеме и его доминирование среди гуманитариев (в том числе среди журналистов) сильно походит на интеллигентские настроения в России перед революцией 1917 г. В России полуторавековой давности было модно и благородно поддерживать социалистические движения. Дворяне либеральных взглядов, актеры, писатели, меценаты делали им регулярные пожертвования, а дух времени давал социализму моральное превосходство и прощал ему все изъяны и перегибы. Наивная идеалистичность, ненаучность, а тем более уж опасность радикальных политических идеологий тогда еще не были всецело очевидны.

В Америке еще не слишком удобно говорить о коммунизме и социализме за пределами кампусов. Например, движение Black Lives Matter, приобретшее широкую популярность после гнусного полицейского инцидента, убрало со своего сайта описание своих марксистских принципов. Тем не менее поляризация американского общества зашла далеко. Обсуждение насущных вопросов превращается в склоку, перепалку, скандал, переход на личности и упреки в глупости, жадности, отсутствии патриотизма, безразличия к планете. Суровые моральные требования не позволяют отмечать ничего хорошего у оппонентов и разрешают закрывать глаза на недостатки в своих рядах.

Вероятно, противостояние классического либерализма и постмодернистского неомарксизма станет идеологическим фоном политической жизни на многие годы. В России эта тенденция пока не особо заметна, поскольку мы до сих пор еще не переварили собственную порцию тоталитаризма со всеми сопутствующими побочными эффектами, чтобы с жадностью бежать за новыми экспериментами.

Трудно найти хороший обзор президенства Трампа. Трампа модно ругать. Это стало считаться передовым мышлением и хорошим тоном среди интеллигенции. Например, пару дней назад на Медузе вышел обзор четырех лет Трампа в офисе, представленный исключительно неудачами и слабостями президента. В статью даже попали совершенно дремучий стереотип, что электорат республиканцев состоит из ультраправых националистов, и известное клише про неосуждение неонацистов в Шарлотсвилле, которое стало излюбленным анекдотом для тех, кто никогда не смотрел ту самую пресс-конференцию. Трамп — тот еще трикстер, и можно понять тех, у кого он вызывает отвращение своими насмешками, враньем, преувеличением, взбалмошными решениями. Нужно быть очень толковым и порядочным исследователем, чтобы не впасть в личную неприязнь к нему и избежать переписывания однообразной ругани, а рассмотреть хотя бы ослабление государственного регулирования, снижение налогов и сокращение безработицы, выход из иранской сделки и Парижского соглашения, начало признания Израиля арабскими странами (!).

Конечно, крайне нелегко ратовать за правое дело, когда его представляет столь карикатурный и противоречивый персонаж, однако то, как опасно левеют взгляды демократической партии, возглавляемой такими же популистами, только серее и бездарнее, должно, кажется, вселять леденящий ужас всем мыслящим порядочным людям. Как говорит профессор Томас Соуэлл: «Между большим риском и гарантированным провалом я выбираю риск».

Давно в школе на уроке биологии мы проходили животных. Весь класс возбужденно, наперебой перечислял учительнице тех, кто относится к млекопитающим. Когда очевидные звери были названы, я предложил то ли дельфина, то ли кита. Кто-то закричал: «Это рыба!» Кто-то тихо возмутился, мол, нет же, это млекопитающее. Сидевший рядом мальчик спросил меня: «Ты откуда узнал, что кит — млекопитающее?» Я ответил, что прочитал в книге, и тут же почувствовал слабость своих слов. Да, я прочитал. Но я ведь не знаю ничего про кита и не видел его настолько близко, чтобы убедиться, что он млекопитающее. Да вообще не видел. Кто видел кита? Близко-близко? Не просто тушу в океане, а именно кита. Наверняка меньше, чем зрителей, посетивших спектакль. А кто-то исследовал китов и доказал, что они млекопитающие. Но мы ведь верим написанному и живем с этим. Никто не возмущается, что нас дурят китами. Конечно, если вас гложут сомнения и не отпускают мысли о ките, можно отловить его, изучить еще раз хорошенько, надоить китового молока на всякий случай. Но кто будет тратить на это время.

Или вот родная планета наша. Круглая же, и даже самые крайние невежды с детства про это знают. Но ведь круглой ее видели куда меньшее число человек, чем те, что видели кита или спектакль Серебренникова. Сомневаться в округлости Земли можно лишь ради чудачества. Все-таки мы пока не можем пренебречь законами вселенной. Китовое молоко тоже необходимо для жизни. Хотя живем же без него. А спектакль — да и хер с ним. Можно сказать, что его не было. И что случится? Ну что вы сделаете? А? Съели?

Но вообще наше царство настолько издевательское, что я не удивлюсь, если вдруг обнаружится, что сжигать подлые продукты будет предписано специальным людям в специальных печах на слабом огне в течение 20 минут. После чего сгоревший контрафакт можно будет, полив оливковым маслом, подавать для контрольной проверки инспектору.

К слову, внутренняя таможня в России была отменена лишь при императрице Елизавете, всего лишь 260 лет назад. А вот роуминг до сих пор по областям. В 100 км от столицы я пересекаю невидимые границы и начинаю чувствовать себя немножко иностранцем.

Если подумать, то все достигнутое единство России держится лишь на русском языке, который понимает большинство жителей. В остальном страна — это большая туманность, в которой еще толком не образовалось никаких серьезных тел, похожих на современные эффективные государства.

При этом власть в России, кажется, так боится самостоятельности своих же регионов, словно при независимой внутренней политики наши области и края первым делом выпилят себя из глобуса и перенесутся от Москвы куда подальше — куда-нибудь в Тихий океан, где поспокойнее.

Вот вам, кстати, и Суздаль.

(Я вот теперь отказываюсь в отношении русских обывателей употреблять глаголы думать или полагать. Кругом одни лишь верования.)

— Мы должны срочно просветить человечество. Так больше жить нельзя. Серьезное дело, надо поднимать все с нуля.
— Ты хоть в курсе, что нуля не существует?
— То есть ты понимаешь, как мне тяжело?

Кстати, про сыр. Мой любимый Oltermanni, похоже, исчез надолго. Для меня его вкус теперь как сокровенная ностальгия. Без сыра я жить не могу, потому я начал пробовать наименее подозрительные сыры. Все они оказались на вкус, как картон. Совершенно без аромата и запаха. Пока мне более или менее понравился лишь Grüntaler. Немецкое только название, делают его в России. Отчасти он похож на чеддер, но больше его запах напомнил мне о Греции. Там я похожий сыр брал домой.

А еще неделю назад по нашему дому ходил паренек в спортивных штанах, предлагал покупать картошку и лук. Я такого в Москве с середины 90-х не припомню. Я уже задумывался о серьезных закупках, но мне популярно объяснили, что картошка либо прорастет, либо перемерзнет, поскольку погреба или иного подходящего хранилища в квартире нет. И потом я вряд ли ее столько съем.

Ну а рубль летит, как алкаш с обледенелой лестницы. Кувыркается по ступенькам, только валенки мелькают. Плюс два рубля в день за евро — это уже даже весело. Дамам можно в Милан на распродажи не летать. Пальто MaxMara скоро и в Москве будет стоить всего тысячу.

А тут такая удача: «Ты же, — говорят, — образованный человек, так послушай! Тебе интересно должно быть». И нисколько не стыдясь, начинают исторгать каждый одно и то же. Я уже стараюсь не раскрывать, какое у меня образование. Это как в больничной очереди признаться, что ты врач-специалист. Все старухи бросают скучное ожидание и бросаются наперегонки со своими нарывами, гнойными ранами, переломанными пальцами и вырванными зубами. Тычут и суют под нос — «Посмотри!»

Но этим нельзя сказать, что они больны, до смешного легковерны и до страшного глупы. Там острота переживаний и вовлеченность так сильны, что разговаривать с ними — если уж вляпались в дискуссию — действительно нужно, как врач. Благородный порыв вывести из пещеры и показать мир снаружи с птичками, цветочками и облачками, как правило, безнадежно фантастичен и лишь ослепляет собеседника до большего безумия: «Ты, конечно, образованный, но говоришь глупости, как маленький». Могут и сильнее разозлиться.

— Логика сокращает жизнь.
— Блять, только этого мне сейчас не хватало.

Я на днях рассуждал в одной беседе, как неблагодарно быть специалистом по общественным наукам или наукам о человеке (не люблю термин гуманитарий, — мерзкое слово, средневековое слишком). Вот в естественных и технических науках есть твердые законы и четкие параметры, которые были и существуют несмотря ни на что. Ничего не сдвинешь просто так, и это служит верной преградой от посягательств неучей.

А в науках о человеке и обществе процессы и закономерности выводятся из живого человеческого опыта. Поэтому на первый взгляд они кажутся не так уж и строги, а кому-то и вовсе субъективны. (Хотя там тоже не сдвинешь ничего просто так. И за доказательствами далеко ходить не надо.) Вот и норовит каждый влезть с немытыми ногами. Ну да, зачем вот учиться много лет, читать умные книжки, постигать сложную красоту гениальности Вселенной и ее побочных эффектов, когда по телевизору все могут объяснить за 10 минут в информационной передаче?

Хохоча говорил мне один молодой московский таксист-армянин: «Вот эта история — не наука. Сегодня так, а завтра по-другому пишут в книжках. Не верю я уже никому».

Возвращаясь к специалистам-международникам, выращенным по телевизору. Украина с ее непростой трансформацией свихнула их круче некуда. И без того маргинальные взгляды сменились полудиким верованиями, которым в широком информационном пространстве не противопоставляется никакая толковая культурно-политическая позиция, поскольку в несвободных странах общественные науки держатся хреново и не перебарывают пропаганду.

Хотя, с другой стороны, что говорить про общественные науки в изолированных мирах, когда даже в свободных и развитых странах не все люди еще эволюцию переварили.

В США конспирологов, кстати, тоже хватает. Я как-то по радио слушал одного такого. Уровень за океаном, конечно, недостижимый. Наши пока не дотягивают. Рассказывал, например, что там вообще за всеми следят, а детей поят специальными химикатами, которые приводят к гомосексуальности и суициду. И так у него складно выходит. Правительство меняет ДНК, чтобы мы ничего не поняли. За каждым следят и прослушивают через сотовые.

У нас по сравнению с Америкой какие-то потешные кружки. Наши кликуши на Обаму все вешают, а американский разоблачитель заявляет, что Обама — на побегушках. У него спрашивают: «Кто же тогда за всем стоит?» Он: «Арабские богачи, королева Англии, Рокфеллеры…» Какой там Госдеп — это же детский сад. Иллюминаты — вот где сила!

Фуд драг администрэйшн специально кормит пластиком и радиоактивным силиконом. Ему говорят: «Это же дорого. Мясо дешевле». А он отвечает, что они готовят нас, изменяют ДНК, чтобы потом покорить и сократить население Земли до 500 миллионов человек. Вы что не ПОНИМАЕТЕ?????!!!!

Мы должны бороться! Разбей свой телефон! Отключи свет, потом возьми отвертку, я научу тебя, как выковырять из головы чип, по которому за тобой следят.

В России вообще не стараются. Все на колхозном уровне. Про ДНК никто не знает. Упиваются СССРом да косплеят в средневековых шмотках. Даже стыдно.

В некоторых семьях моих знакомых случились неприятные и даже жестокие стычки. Молодые и образованные люди придерживаются естественных либеральных ценностей и не приемлют всей этой бравурной войнушки с захватом территорий, не говоря о трезвом понимании ужасных экономических и политических последствий, которые мы будем вынуждены расхлебывать последующие годы. В то время как старшее поколение неожиданно оказалось очень уязвимо, и на поверхность у них вышли необъяснимые бурные эмоции и необузданные чувства ностальгии и острой боли по прошлому. Они вдруг безрассудно связали с Крымом, о котором никогда и не вспоминали, величие страны и разрешение всех насущных проблем.

Кипящий суп их тревог похож и на усталость, и на страх, и на бессилие, и на современный культ карго, и на отчаяние, и на искаженный стокгольмский синдром. Как правило, почти все глубинные причины подобного я давно привык выводить из ограниченности, оторванности или просто необразованности. Конечно, можно сказать, что старшее поколение не всегда имеет доступ к широкому информационному потоку и особенно подвержено влиянию пропаганды. Тем не менее многие из них держались все эти годы вполне твердого понимания ущербности и коррумпированности нашей власти. Однако именно последний конфликт вывернул их непостижимым образом наизнанку и смог рассорить с собственными детьми и внуками.

Все это напомнило мне рассказ Чехова «Грешник из Толедо», в котором муж скрывает свою жену, признанную церковью ведьмой, от расправы. Он не верит, что она ведьма, и успокаивает ее тем, что это все предрассудки и настанет время, когда люди поймут, что никаких ведьм нету и все эти истории — глупости. Но вдруг епископ объявляет о прощении грехов тому, кто выдаст ведьму, и муж начинает колебаться. Он не хочет отдавать жену, но списание грехов тоже выглядит привлекательно. Он рассуждает, что со временем, когда жена умрет, тогда он ее выдаст и получит прощение на старости лет. Потом муж сомневается, что может, он не проживет так долго и не успеет получить вовремя прощение. Тогда он отравляет свою жену, выдает ее тело церковникам и получает прощение грехов.

Его простили за то, что он учился лечить людей и занимался наукой, которая впоследствии стала называться химией.

— Может, все не так плохо? Ведь есть же ещё Северная Корея, Куба.
— Мда, сокрушительные примеры. Осталось ещё назвать пару туркестанских рабовладельцев и африканских людоедов.

Ещё перед 4 декабря я писал, что, к сожалению, голосовать все будут против, а не за, потому что нет какого-то иного позитивного выбора. Для многих такая безысходность рождает бессмысленность каких-либо перемен и понятное смирение (а что, с ворами хотя бы весело: у них цыгане с гитарами и медведи пляшут). С кем тогда? Что делать? — пугается уставший гражданин. Однако, возможно, не стоит нетерпеливо рыскать в поиске суперфигур, которые возьмут на себя вашу волю.

Да, конечно, было бы замечательно обладать лидером, символизирующим принципы современного цивилизованного общества. Чтобы это стремление и эта идея скрепляли его всего, как огромный болт, вкрученный от головы до пят. И мне бы самому хотелось, чтобы появилась благородная, честная, сильная и уверенная фигура масштаба Ли Куан Ю. Ну или Рузвельта, на худой конец: чтобы все в едином порыве бросились прокладывать дороги. Однако не стоит приуменьшать свои собственные силы и полагать, что кто-то решит разом все проблемы. Когда верхи не могут, а низы не хотят, самое время взяться среднему классу за дело. Я повторюсь, но я верю, что у нас ещё много добрых, умных и порядочных людей, каждый из которых может совершить многое ради одной единственной простой цели: сделать Россию нормальной страной. Открытой и прозрачной, без бесстыдной коррупции, без нездоровой мании величия и полубандитского пижонства.

P.S. Вообще печально, что последним человеком, который уж наверняка знал, что хочет сделать со страной, был Сталин. И он перекроил и перекромсал её всю под свою идею. Так что когда после него пришёл черед господства посредственностей, никто из них точно не понимал, что делать дальше, и продолжал неловко катиться по лицемерной инерции. А прочим предстояло лишь покорно ожидать, пока очередной вождь до смерти наиграется с племенем. После него осталась перекорёженная измученная нищая страна без городов и инфраструктуры, оторванная и изолированная ото всего мира, с людьми, в большинстве своём не приспособленными к нормальной жизни. И какие бы попытки не предпринимались, никто не смог пока одолеть это тяжкое наследство. При этом, конечно же, существуют особы, гордящиеся непостижимостью своей дремучести. Да и вообще «quand la populace se mêle de raisonner, tout est perdu». Но я уверен, здравый смысл должен когда-нибудь прорваться через эту серость.

Бонус: о судьбах мира
(из старой переписки)

Все умные, видимо, уже давно уехали. Ну или продолжают уезжать. И кушают гусей на пляже. Я неумный. Я писал. Поэтому я всё ещё продолжаю уезжать.

Я ещё года два-три назад противился мысли уехать навсегда из России. Теперь мне не по себе здесь всё больше и больше. Это нехорошие мысли, наверное. Я критично всегда настроен был, но раньше думал, что это можно изменить. Теперь мне всё чаще кажется, что это взорвётся само. И не цветы взойдут потом.

Самое главное сейчас, мне кажется, это сохранить русский язык, потому что больше ничего эту 1/6 никогда и не объединяло.

День Победы у нас с каждым годом всё маразматичней и пошлей. И радость доставляет разве что чинушам, отмывающим деньги на пьяные гулянья, беспомощные праздничные плакаты и вывески и прочую патриотическую лабуду. Никогда не любил майские праздники за сами праздники. Сплошное вранье и издевательство.