Сергей Клисунов

День идёт за два. Каждое утро и каждое после обеда непременно куда-то ездим по Ломбардии. За прошедшую неделю только в Комо я побывал несколько раз.

Для интуристов тут всё по-прежнему: мороженое, водичка, лодочки и горы. У заезжих миланцев тоже как обычно: поругивают швейцарцев, гоняющих без страха получить штраф, и наворачивают круги в поисках парковочного местечка. Да и я в конце концов смирился, что в Италии каждый день кто-то где-нибудь бастует, даже в Комо, даже в самой крохотной конторке.

В одну из поездок я познакомился с основателем и владельцем фабрики по производству шёлка. Комо, как известно, славится этим. Кстати, никто первоклассный итальянский шёлк не хочет покупать? А то думаю, пора мне уже из знакомств извлекать выгоду. Тем более мой новый знакомый сам предлагал провести экскурсию по фабрике и показать образцы. Собственно, в шёлке я уже порылся. Огромный зал в палаццо, где располагается офис, весь оказался завален мотками, кусками и обрезками шёлка из коллекций за последние 30 лет производства — настоящий музей шёлка.

Ну и напоследок немного сплетен города Комо: сказали, что Джордж Клуни, у которого тут где-то домик на озере, купил себе скутер и инкогнито ездит по улочкам, как обычный итальянец.

С утра в Комо доехать можно очень быстро. А вот вернуться обратно — тяжело. Вдобавок ещё в понедельник прямо на шоссе совершенно нелепо загорелась жестяная бочка с горючим. Стояли.

Наверное, не поверит никто, но в метро напротив сидела женщина, похожая на Уирд Эла Янковича. Такое же гладкое, издевательски открытое лицо с возможными пакостливыми намерениями в глазах. Только кудряшек у неё не было.

Пересекал границу на автомобиле я в первый раз. Знаете, как бывает в фильмах: когда какие-нибудь беглецы, переодевшись в женские тряпки, уезжают на автомобиле в другую страну или, спасаясь от нацистов, целая еврейская семья вывозит дедушку в футляре от контрабаса; они подъезжают к перекрытой дороге, какой-нибудь офицер проверяет документы, все напряжены, через минуту он строго оглядывает пассажиров и разрешает проезд; отодвигается деревянный шлагбаум, и все радостно катят по альпийским лугам в сторону новой счастливой жизни. Так вот ни черта подобного в жизни не происходит. На обратной дороге из Италии в Россию между Польшей и Белоруссией мне довелось проторчать 21 час: провести ночь в очереди, добраться до таможни, вернуться обратно, потому что им нужна одна бумажка, которой нет и которую нужно напечатать самому в вольной форме, и снова отстоять очередь. Поляков, кажется, работает меньше, но обслуживают и осматривают они в два-три раза быстрее, поэтому между двумя границами быстро образуется толчея и заторы.

В эти сутки на границе довелось понаблюдать за местными жителями. Короче, Брест — это просто дорога жизни для белорусов. В Польшу люди тащат сигареты и сливают дешёвый бензин, обратно везут всё: от туалетной бумаги и макарон до плинтусов и чайников. Стоят ограничения на ввоз, поэтому белорусские таможенники на контроле взвешивают каждый пакет. Порой на них сыпятся проклятья, случаются ругань и крики. Госслужащие держатся с презренным безразличием и не смотрят в глаза. Совершенно унизительная картина. Люди ездят постоянно, только так и выживают. Всех очень жалко. Вообще проезд по Белоруссии произвел удручающее впечатление: серые тёмные дома, уставшие печальные люди, продавщицы сидят и кручинятся в полутёмных магазинчиках. Ощущение, что попал в конец 80-х. Если в кафе и здороваются, то так, словно на кухне только что кто-то умер.

Оплачиваю карточкой какие-то покупки на заправке. Суровая женщина за кассовым аппаратом вертит её и разглядывает, потом спрашивает:

— Что это за банк?

— Ситибанк.

— Это белорусский банк?

— Нет, американский.

Она разозлилась и прикрикнула:

— Я вас серьёзно спрашиваю.

Пришлось объяснить, что я не менее серьёзен.

До фотоаппарата я пока не добрался, так что вот вам несколько беспорядочных фотографий с айфона. Белорусия, Польша, Италия, Альпы — дорога, одним словом.

Утром небольшой старичок, увидев меня работающим за компьютером и зная, что я из России, полчаса расспрашивал, могу ли я ему привезти женщину. Очень уж не хватает заботливой дамы рядом. Я объяснял старичку, что вообще-то я не по этим делам специалист, но он не отступал. «Мне что: русскую, украинку, полячку, да хотя бы молдаванку. Даже сибирячку или монголочку. У вас ведь там есть монголочки?» На это я ответил, что тебе, старче, может, тогда сразу тайку или филиппинку выписать. «Да я пробовал, — сокрушался итальянский дедушка. — да с документами загвоздка». Тут он поведал, как ездил в Бангкок и на Пхукет, даже вроде договорился, но никого, к сожалению, себе не привёз. Вот если бы ему привезли верную и порядочную женщину в возрасте от 35 до 50, можно даже с детьми, то он с радостью оплатил бы все расходы по доставке дамы сердца и полного её оформления в Италии. Видно было, что на меня он вдруг стал возлагать очень большие надежды. Он попросил записать его e-mail и уверенный, что теперь-то уж всё получится, залез в свою маленькую машинку и уехал обедать.

А вторая половина дня у меня выдалась свободной. Катался по центру на задней площадке старенького трамвайчика и кушал мороженое.

Обыкновенный омар стал для меня самым потрясающим открытием последних недель. И я говорю сейчас не про еду, а про мои познания в биологии. Так вот про омара. Кроме того, что это животное растёт и серьёзно увеличивается в размерах всякий раз, меняя свой панцирь, оно не только не стареет, но обновляет свою ДНК и даже прибавляет в ловкости и живости с годами. Если омара не обижать и не пытаться сожрать, то он вполне себе может жить вечно. Но это пока что в теории — видимо, ещё никому не удалось удержаться. Правда, сейчас один профессор — видный омаровед со стажем — взял под свою опеку красивого и умного лобстера, устроил ему жизнь, оградил от хищников и сидит наблюдает за его беспрерывным ростом. А размеры омара, как я уже сказал, не имеют определённых пределов. Был бы лишь корм. Тут всерьёз задумаешься о гигантских японских кайдзю-монстрах из фильмов ужасов.

Да, будь у меня большой аквариум, я бы, может, тоже завёл омара и дал бы ему имя Хайям. Помните, как Гомерчик своего любил?

Кроме омаров потенциальным биологическим бессмертием обладают ещё разные медузы, гидры и прочие незатейливые организмы. Но это, согласитесь, не так круто. А перебирая материалы и ссылки по этой проблеме, в одной статье я прочитал, что людям тоже частично присуще это свойство, но в очень пожилом возрасте. Однако к тому времени старение серьёзно ослабляет иммунитет человека и делает его существом весьма хрупким.

Не очень знакомый человек ещё. Начинаешь разговаривать, обсуждать что-то, шутишь вдруг (вполне тонко и остроумно, по твоему-то собственному мнению), но человек не смеётся. Не то что не улыбается (снисходительно хотя бы), нет! — он даже бровью не ведёт и смотрит с каменным лицом. Боже мой, каким пошляком себя чувствуешь. Такую глупость ляпнул, наверное, хоть под землю провались. А человек небось Камю всего прочёл и Шопена слушает вечерами, принял тебя за образованного, общался вот, а теперь… Тем временем подходит третий человек, подключается к разговору и тоже вдруг откалывает шутку. Но, Боже, какую! Она столь сногсшибательна и безукоризнена, что хочется жить дальше, хочется бегать голышом по парку секвой — вот какой верой в человечество от неё веет. Но тот тип опять не дёрнул ни одной мышцей на своём неподвижном лице и продолжает мочлаливо смотреть. А, ну всё понятно: он просто тупой. Вздох облегчения.

Последнюю ночь в Бангкоке перед отъездом в Паттайю я провёл в передвижном баре у своей знакомой Сумо. Сумо чуть больше тридцати лет, хотя выглядит она — как и все тайки — моложе своих лет. Забавная и энергичная дама. Родом она из небольшого городка на границе с Камбоджей. В самой-самой молодости работала крупье в камбоджийском казино, а последние несколько лет живёт в Бангкоке. Каждую ночь Сумо с младшей сестрой расставляет бутылки с алкоголем, выдвигает стулья, расправляет тенты на случай дождя, протягивает провода для иллюминации и музыки и начинает зазывать клиентов. Ну и обычно подсаживает пару девиц для хорошей компании иностранцам. Бар работает с 11 вечера и до 6 утра.

За ночь, что я там провел, помимо напитков, мне сделали массаж рук и спины, покормили фруктами, креветками и ещё какой-то острой пищей, после которой я выпил около литра сока, а мои губы стали алыми-преалыми. Потом Сумо выдирала мне седые волосы из головы, а я, не зная, куда их девать, аккуратно складывал вырванное в карман. Да, как видите, дружба с владелицей бара обернулась для меня множеством приятных сюрпризов. Мне оставалось немного времени до отправления, поэтому я решил уже не ложиться и просидел с моими новыми знакомыми до рассвета.

Утром я помог свернуть заведение, и Сумо предложила мне позавтракать. Так вот ресторанчик, в который она меня повела, я бы в жизни не нашёл самостоятельно. Сначала мы неожиданно нырнули в узкий проём, протиснувшись мимо сидящих на табуретках тайцев, прошли через выложенные суровой плиткой кухни с тазами, шипеньем, раковинами, полными воды, пробрались через подозрительные тёмные кладовые, перешагнули детей на полу — одним словом, просто клип Mötley Crüe «Too Young to Fall in Love». В итоге мы оказались в тайской таверне, где я съел интересное блюдо с разными порубленными ингридиентами и креветками. Наверное, это можно назвать самым настоящим погружением в тайскую кухню. Еда мне понравилась. Тогда я понял, что мне нужен хороший гастрономический экскурс, и я, в принципе, непобедим.

Как теперь жить после Таиланда? Здесь такое невероятное внимание со стороны девиц, столько улыбок отовсюду, комплиментов и просто приятной заботы, что совершенно не представляю, как вернуться к прежней жизни. Я уверен, что по возвращении в Россию первые же встреченные мною особы не только не улыбнутся, а скорее всего, даже не поздороваются в ответ.

Есть в ЖЖ такое сообщество: spizdil-i-rad — там человеки похваляются своими кражами. Я сидел, моргал одним глазом, читая их откровения. В основном, мелочь прут из Ашанов. Наушники и мелкий корм таскают. Ложки, вилки ещё считается крутым увести. Кто-то там свисток украл. Вообще жуть, но для изучения человечества сгодится.

Вот барышня пишет, что «спиздила в „Перекрестке“ лишний помидор».

«Я только начинаю воровать, — пишет другая, — и начинаю с мелочи. На прошлой неделе вынесла из супермаркета пакет конфет „Коровка“ и два яйца в рукавах курточки. Яйца — реальный риск, так как они могли еще и разбиться».

Я плачу в истерике. Мальчик хвалится минералкой и соевым соусом. Ещё один вынес банку брусничного варенья. Вот мне нравится ещё: «Спизданул Хемингуэя». Книжка дорогая, а почитать хочется. Нет, это мило.

«Сегодня сперла в супермаркете две упаковки туалетной бумаги. Не знаю, что на меня нашло. Стыдно и весело».

«Украл с поля десяток початков кукурузы».

Спрашивают советы, как красть в Икее? Некоторые приводят хитрые схемы. Например, взвешивать овощи-фрукты, а потом докладывать ещё в пакет. Причём многие прут ради самого действа. Как тот депутат, которого поймали на краже трусов. Ну вы помните, справедливоросс какой-то девять пар пытался вынести, но зазвенел. Позорище, одним словом.

Как-то раз в Греции я ужинал в полюбившемся мне итальянском ресторанчике недалеко от дома, где я жил. Был ещё один ресторан, но до него нужно было дольше брести. Поэтому туда я ходил с компанией. Здесь же я был постоянным клиентом, приходил почти каждый вечер, так что меня там знали все официанты. Обыкновенно я садился за маленький столик в уголке, наблюдая за большими компаниями иностранцев и греков, пирующих большими компаниями. Именно в этом ресторанчике я ужинал с миллионершей.

В этот вечер я уже расправился с тортеллини, которых я обычно там заказывал, и ждал десерта. Тут в ресторан вошли две зрелые дамы: одна — небольшого роста, спокойная, предпенсионного возраста, другая — помоложе, покрупнее и погромче. Она сурово гоняла немолодых официантов, выбирая место для ужина и находя неудобства в аккуратно предлагаемых ей столиках. Громко и сурово она возмущалась и обмахивала себя ладонью, привлекая к себе также внимание посетителей. Потом эта пара наконец села недалеко от меня, а недовольная женщина продолжила подозрительно оглядываться вокруг. Официант послушно записал нарочито медленно зачитанный заказ и поспешил на кухню. Тут её суровый глаз остановился на мне. «Ну сейчас и мне перепадёт», — подумал я. Несколько секунд в тишине мы неподвижно смотрели друг на друга, глаза в глаза. Я сглотнул и робко произнёс по-гречески «Приятного аппетита!» И тут неожиданно дама преобразилась, заулыбалась, засияла, принялась расспрашивать меня, кто я, откуда, ну и так далее. После этого она весь вечер улыбалась, довольно курила и больше не ворчала. Когда я уходил, мы ещё раз улыбнулись и кивнули друг другу на прощание.

Несмотря на то, что Эррол Моррис снимал фильм о кладбищах домашних животных, «Врата небесные» оказались картиной о людях. Совершенно изумительная документальная лента, в которой через серию простых интервью и рассказов о своём бизнессе, об обычных своих чувствах и стремлениях, персонажи обнажают свои характеры и делятся переживаниями об их горькой жизни.

Ради этой картины Вернер Херцог съел свой ботинок. Правда, это его выступление мне показалось совершенно излишним. После просмотра осталась пустота в животе и кухонная скука от разговоров о конце цивилизаций и позднем капитализме. Это явно не мой путь поиска ценностей.

Последние два месяца я с огромным удовольствием пересматривал сериал «Коломбо», видел несколько фильмов Кассаветиса, в которых играл Фальк. Он часто играл итальянцев (детектива или мафиози), но мало кто знает, что его родители — выходцы из Российской империи: польские и русские евреи. За это время я проникся невероятным уважением к нему как актёру.
Буквально на днях я восхищался, что он до сих пор жив.