Размером побольше?

Дело было ещё в марте.

Утром не спалось. Хотелось уйти куда-то.

Взял шоколад и бананы, поехал в МГУ, в гости к Лёхе. А там все учатся, ГЗ кишит народом, когда я уже забыл, что там учёба. Приезжаем только поесть, попить, посидеть, выходим из здания ночью, когда никого уже нет. А тут народу тьма. Самый разгар учебного дня.

Окошко у Лёхи узкое и вид такой грустноватый.

Нужно очень глубоко присесть, чтобы увидеть так.

Пока ждали пробуждения Васи решили поиграть немного. Я вообще играю в шахматы раз в пять лет. И, конечно же, мою коронованную особу вынудили сдаться.

К этому моменту как раз подоспел Вася, ставший свидетелем клеточных скитаний одинокой фигуры.
В изящных беседах за морсом, ряженкой и чаем просидели пару часов.

Я, глядя на пятиметровый потолок:
— А вы не думали его расписать?
Лёха:
— Да как-то руки не доходят.

Вдруг смотрим, а за окном — солнце.

Вышли. Действительно — весна.

Университет. Дело к ночи. Скользко. На заднем фоне проезжает всеми любимый 4-й троллейбус.

Случайно встретили вчера очаровательное существо в элегантнейшем наряде (конечно же, захотел подобный свитерок заиметь и себе). Оно всячески льнуло ко мне, но на фотографии с ним настоял Саша.

Стоит ли говорить, что вышедший пописать молодой собак испытал настоящий шок.

Просидев почти пять часов за едой, питьём и болтовнёй, мы пошли вспоминать университетское прошлое. Нашу инициативу немного пошалить из остальных сотрапезников никто не поддержал, и мы остались вдвоём с Сашей.

Внимательный читатель обратил внимание, что просто так мы не ходим. Обычно поздним вечером нас тянет поваляться или на лавке или в нетронутых собаками сугробах. Ну вот.

Добрели до старого доброго корпуса. Саша обещал, что у огня в столь поздний час непременно будут грется необычные и интересные люди, но там никого не оказалось.

Вот по этой дорожке я каждый вечер возвращался домой. И так три с половиной года. Было здорово. Хотя и дальше вроде бы, и надоедала одна и та же дорога, но теперь как-то уже и не важно всё это.
Здорово было, когда выходишь после закрытия библиотеки часов в восемь зимой. Кругом тьма холодная, собаки жмутся от ветра к стенам и прячут морды, освещения у корпуса, конечно, никакого, фонари мёртвые стоят и лишь ГЗ сияет.

Посидели с Сашей вечерком за парочкой стейков, горкой куриных крылышек и массой кружечек пива.
Я, конечно же, пил малиновый лимонад.

После стейков к нам присоединился Антон.

А чуть позже и неизвестный персонаж.

Саша.

Вместе не собирались с вручения дипломов.

Ну а после мы с Сашей вновь остались одни на «Университете» и решили добить вскрытую доверительными беседами грусть ностальгией по былым годам. И попёрлись к памятнику Кони, а оттуда к I ГУМу. Чуть не навернулись на ледяных дорожках, но дошли. Позже выложу фотографии.

HQ (1920×1280)

Фото с одной из небольших вечерних прогулок по Москве.

Я заметил, что мне нравится снимать тёмными вечерами. Несмотря на высокие ISO и минимальные выдержки с рук. Так даже естественее что ли.

Лавки, кстати, есть только на этой дорожке к Ломоносову. Больше с удобством на территории Университета полежать и негде. А на соседней лавке мы как-то четыре с лишним года назад съели киллограм пончиков. Жуть была. Последний никто не хотел. Всех тошнило уже. С тех пор, наверное, больше пончиков и не ели.

— Интересно, а вот как раньше люди справлялись: без газа, света, электричества?
— Ну у них были рабы.

Накупив еды, мы с Сашей пошли в общежитие. Я так и не понял, что случилось на рынке. Вероятно, я заразил Сашу своей продуктовой шопоманией, но накупили мы дикое количество еды.
Ксюша встретила нас и повела по коридорам в самую дальнюю дверь.

Разделись, пошли на кухню, где Саша тотчас же принялся за дело, схватив сковородку.

Готовить на такой замечательной кухне — одно удовольствие.

На запах рыбы пришёл Лёша. Застукал нас за плитой.

Рыба.

Тем временем в своей келье Ксюша намыла фрукты, разложила салатики и прочие закуски, сколько поместилось на столике.

Саше в руки попал фотоаппарат. Мы покорно пали его жертвами.

Лёха.

Серёжа рассказывает что-то интересное.

Быстро пролетело время. Собираемся.

Вечерок получился хорошим, приятным. Идём домой: я — на базу, Саша — к метро.

Сегодня вечер начался в корпусе МГУ на Моховой, а закончился уже ближе к дому, в ГЗ. Хороший день, запоминающийся: я потерял проездной на автобус, там было ещё 10 поездок, Саша лишился, правда, более ценного документа. Зато после накупили еды на целую толпу (зачем?).

И пошли кулинарить в высотку.

Об этом — чуть позже.

Вечерняя Москва. Снегопад, приятный ветерок, огни — величественное спокойствие и тихая холодная свежесть. Правда, не все разделяют мои погодные пристрастия.

После окончания Университета мы теперь встречаемся раз в сезон. Хотя неплохо погуляли. Поделились скромными неудачами и пошутили.

Снимков мало, и они так себе: на 6400, с рук, просто глупости. К тому же, завидев фотоаппарат, все отворачиваются и уходят.

Москва, вечер 17 января. Кузнецкий мост.

Моя тень — слева.

Снег у Крупской.

Я вот давно не слушал Наутилус, сейчас что-то он у меня застрял в плей-листе.
Я вспомнил, как полтора года назад в Греции каждый вечер переводил для своего друга Марко песни этой группы на итальянский и испанский языки. Мы сидели на кухне за грубоватым деревянным столом со стаканами сока и разложенными на пищевой бумаге из супермаркета порезанными сыром и вечтчиной. Я писал на листах из Афинского Университета тексты песен, а Марко смотрел за мной и восхищался правильно расставленными ударениями. У меня где-то остались эти заляпанные жирными пальцами листы с правками строк и поиском лучших оборотов.

Я подозрительно и настороженно отношусь к коллективным комбинациям в работе, учёбе и жизни, хотя без них иногда никуда.
Всегда может обнаружится слабое звено: кто-то не выполнит своей части исследования, кто-то забудет что-то принести или разузнать, кто-то попадёт в милицию в ответственнейший момент. По сегодняшнему дню своей жизни я бы снял комедийный триллер с прекрасной развязкой. Но нервишки потрепал, что говорить.

То, что в греческом языке не существует слова «слишком» меня очень забавляло.
«Вот почему греки постоянно сидят в кафе и постоянно едят», — смеялись мои друзья. Некоторые не верили, когда я им рассказывал, начинали вспоминать, искали в словарях и, конечно, ничего не находили. Многие мои недоверчивые знакомые проверяли в личных беседах со знакомыми греками: too much, troppo, demasiado — никто не нашёл аналога.
Что же делают греки? На самом деле они используют мимику и интонацию для замены отсутствующего слова «слишком» существующими. Нужно нахмуриться, откинуть голову чуть назад и протянуть: «Это о-о-очень дорого!» или «Это о-о-чень тяжело!» Жалостливые нотки приветствуются.

Выдержка из учёной беседы с моим другом Марко. Стояла жуткая духота, и я превозносил «до небес» температуру в 15 градусов.

— Нет, я плохо переношу жару, для меня лучшая температура — это +15°.
— Это уже холодно.
— Нет, действительно, +15 — это самая лучшая и приятная температура воздуха. Даже в раю всё время стоит такая.
— Ну ты загнул. В раю, наоборот, жара и море, градусов 30—32.
— В раю моря нет, там только луга и реки, как в Английском саду в Мюнхене, свежий ветерок и 15 градусов.
— А песок и жара?
— Песок и жара есть, но то место уже не называется раем.

Вчера встречался со Стефано, мы с ним учились вместе в Греции год назад. Он опять туда собирается, правда, уже в исключительно развлекательных целях. Во главе автоколонны из Милана он намерен достичь Константинополя. На всё отсчитал 20 дней. Вернётся, расскажет, что да как. Помню, в прошлом году шоссе до Игуменицы не было ещё достроено.

Ладно, это было вчера, а сегодня приходила новая уборщица, поэтому я никуда не поехал и весь день провёл дома. Мне сначала эта вся затея с собственными слугами казалась сказочно-колониальной, но потом я решил воспринимать это как уборку в отелях и т.п. За три часа я уплатил 25 евро. Она довольно бодренько выдраила кухню, две ванны, салон, погладила кучку белья, вынесла мусор. В последнем я ей немного помог, хотя здесь это для меня одно из запутанных занятий. Вот и сегодня я бегал искал, куда скидывать пластик. Хотя сортировка весьма несложная вещь, просто увеличивается число пакетов как минимум до трёх.

Вчера побывал на вручении обычных дипломов нашему курсу. Некоторых людей видишь на таких событиях в первый раз, некоторых — в последний.

Саша был рад.

Мирно сидевшая полсотни лет женщина с книгой неожиданно стала объектом пристального внимания.

Кстати, если приглядеться, то очевидно, что женщина смотрит отнюдь не в книгу, а на такого же мужика, сидящего напротив. Антон посылает мужику привет.

Фото на память. Что-то всё же в этом есть.

Сегодня посетил одно мероприятие, многими почитаемое как торжественное. Дали красный диплом, медальку (типа золотую) и отвратительно свёрстанный буклетик. На удивление набилось огромное количество человек. Я думал, отличившихся будет меньше. Вместе с гостями и фотографирующими членами семейств набралось, наверное, около полутора тысяч человек. Хорошо, что без лишних слов. Только Садовничий речь произносил, потом сразу к делу приступили. Я гневно-рассудительно напишу о его словах, наверное, позже. Сейчас настроение приятное: дождик, мармелад, Depeche Mode. Так что отложу.

Я поснимал немного, но уже после вручения. Фотографий получилось мало, и все оказались, на мой взгляд, посредственные, к сожалению. Некоторые выложу здесь, кому надо — напишите мне, вышлю размером побольше, как пожелаете. Я, естественно, на них отсутствую, но помню, меня щёлкали, так что, если пожелаете, можете заодно прислать и изображения меня.

После вручения все сначала рассеялись, потом вывалили к северному входу, где играл оркестр. Лёха, который вроде ушёл, неожиданно вернулся и принялся активно фотографироваться.

Я познакомился со многими однокурсниками и однокурсницами. Все восторженны и довольны. Фотографировал девчонок.

Нашлось применение и для золотой медальки.

Вдруг подлетел Искандер.

Он вообще несколько раз в течение дня уходил и возвращался. Попозировал и здесь.

А вообще все люди из толпы непременно мечтают сфотографироваться с этим человеком.

Отрывок из наших безумных бесед с Сашей.

— Прекрасно было бы работать консулом в каком-нибудь маленьком островном тропическом государстве и писать отчёты.
— Да, сидишь в белом парусиновом костюме…
— Рядом стоит бутылка старого рома, за окном буйные заросли, сидит попугай…
— А ты открываешь чернильницу и пишешь…
— Зачем чернильница, можно же и на ноутбуке печатать.
— Да?! Тогда у тебя и попугая не будет.

Ещё одно фото с прошлого лета. У меня вообще мало снимков с моей физией, а если есть, то только такие.

Безумное фото. Как и все из той серии. Там у меня везде башка обрезана.

Я писал уже про этого пса. Он подошёл к Лёхе и стал аккуратно наблюдать за моими попытками снять собор. Вдвоём они смотрелись очень гармонично; пёс всё время держался с достоинством.

Кстати, чуть позже пришлось нам столкнуться с менее приличными собаками. Почти как в фильме «Омен». Почти — потому что обошлось словесной перепалкой.