Купил себе 60 молочных ломтиков киндер.

Утром жарили камбалу, вышло неудачно. Больше не будем.

Вчера с утра не мог разогнуть ногу, болела то ли кость, то ли мышца в пояснице. Сегодня было намного лучше, и боль почти прошла. Растянул или отлежал — так и не понял. У меня была похожая история с ногой прошлой осенью: тогда я хромал и не мог наступать несколько дней, а потом все разом прошло.

Днем опять сверлили сверху, а с балкона курящего соседа тянуло вонючим дымом.

Из продажи уже второй месяц как пропал горошек «Зеленый великан». Ни в одном интернет-магазине его тоже нет. Это был самый нежный и сладкий горошек. Все остальное в сравнении с ним никчемная дробь.

Пару дней назад на улице зеленело одно дерево. Сегодня уже и трава зеленая повсюду вылезла. Кажется, так здорово было бы поваляться на ней. Но вряд ли бы я так стал делать, чтобы не пачкаться. Из окна видно, что детская площадка в соседнем дворе закрыта и затянута лентами, как место преступления. По лужайкам смело ходят пешком голуби. На березе ворона свила гнездо. Мальчишка на самокате проехал мимо под горку.

Когда можно будет ездить за границу, все еще непонятно. Но я смирился, что не раньше июля-августа. Отели и авиакомпании получили серьезные удары. Интересно, что с ними станет. Отели сейчас полгода простоят пустыми, а если даже снимут все ограничения к середине лета, то и в августе никто не поедет отдыхать. Все будут работать, и в летний отпуск курорты Испании и Италии будут пустыми. Как постоялец я отчасти злорадствую. Может, это встряхнет цены и привокзальные десятиметровые номера, в которых открываешь дверь и задеваешь кровать, втиснутую между стен, не будут стоить по 150 евро за ночь.

В эти дни я больше читаю и смотрю длинные серьезные кинофильмы. В прошлую среду впервые за пять с лишним лет готовил рагу — вот сколько времени теперь свободного. Варим компоты из разных ягод и сухофруктов, готовим наваристые рыбные супы, а на этой недели начали лепить пельмени. Запасов в доме должно хватить на полмесяца осады, но я все равно заказал еще продуктов. В Утконосе заказ приняли не сразу, а на следующий день. Писали, что у них доставка на две недели вперед расписана. И вот многие сетуют, что разбирают гречку. Совершенно не понимаю этого. В моем представлении гречка и каши вообще остались символом тоскливого детсадошного, школьного, читай — принудительного питания, и никогда по своей воле не согласился б я их есть, какую бы пользу они не несли.

В прошлый четверг утром показалось, что у меня поднялась температура. Оказалось, она даже пониженная — 36,2 º. Правда, днем я разогрелся до 37 º. Но к вечеру температура снова опустилась. Потом все дни градусник исправно показывал 36,6 º.

В Тюмени я пробыл три дня и совершенно не понял, что это за город. Мне он показался пустым и оставленным. Живое воспоминание осталось лишь от вокзала, как впрочем, и фотографии в эту поездку только оттуда. Еще я запомнил ресторан «Чум», который находится где-то в глубине спальных районов. Внутри действительно стоит чум, а под потолком затаилось чучело рыси. Там подают строганину на льду и наваристый рыбный суп. Помню, ушел я оттуда страшно сыт — боялся, лопну.

Местным жителям трудно дается сама мысль, что в их края можно поехать просто так, в отпуск. «Ни к родным ли? К друзьям? По работе? А зачем?» — это вопросы, которые задавали этим летом все мои попутчики и новые знакомые. А когда объясняешь в ответ, что это же наша родная страна, красивая и огромная, что ездить по ней сплошная радость душе и глазу, то собеседники смелеют, раскрываются и будто начинают по-новому видеть затершуюся красоту родной местности. Тут же вспоминают, что нужно посмотреть и куда съездить, дают советы, помогают и, кажется, очень счастливы быть частью твоего впечатления.

Архангельск мне всегда представлялся городом бескрайнего северного благородства.

Совсем недавно тут открылся новенький Новотель. Он даже еще не полностью готов. Например, бассейн обещают доделать к следующему году. Однако постояльцев уже заселяют.

Номера здесь просторнее и оригинальнее стандартных новотелевских комнат. Думаю, здесь даже семье не будет тесно. Кажется, что ты заселился в каюту круизного лайнер. Из окна открывается вид на бесконечную Северную Двину и проходящие по ней суда. За закатами только отсюда и наблюдать.

По Двине ходят теплоходы. Они соединяют город с островными кварталами и отдаленными деревнями.

24-летний капитан Василий ведет теплоход «Сапфир» по рукавам Северной Двины. На панели прикреплены два магнитика в пакетиках: один — из Москвы, второй — из Актобе.

На второй день разразилась буря. На реке поднялись сильные волны с барашками, в окна лупил дождь. Лобби отеля залило, а с крыши порывом ветра даже унесло букву.

В Архангельске я один раз съел шаурму на автовокзале и пару раз отобедал в ресторане «Поморский». Ресторан хороший, с интерьерами русских изб и дворов, но его было чертовски сложно найти. Он расположен на третьем этаже торгово-коммерческого здания.

Гуляя по городу, так или иначе тянешься к набережной и манящей реке, лишь изредка уходя во дворы. В конце набережной находится ликеро-водочный завод. Неподалеку от него гордо возвышается заброшенный пивзавод. При хорошей реставрации он мог бы стать архитектурной гордостью Архангельска. Завод построен 150 лет назад, но от его кирпичной кладки глаз не оторвать. Кажется, она еще столько же простоит без помех. Сбоку видно, что обрушены лишь деревянные перекрытия, а сами стены весьма крепко стоят. Местные мальчишки рассказывают, что внутри много что сохранилось. А сторож показывал сарай, в котором кто-то сгорел, и пугал привидениями, блуждающими по фабрике.

Где-то в приальпийских краях самолетик хорошо встряхнуло. Кто-то робко взвизгнул, кто-то даже залил напитками потолок. У меня странным образом ничего не пролилось.

Ел фрукты. Хочу давно отметить, что у «Аэрофлота» очень хороший поставщик мандаринов. Они всегда сладкие, а сегодня еще и крупный, как апельсин, попался.

В прошедший месяц «Аэрофлот» дал пассажирам эконома поиграться с настоящими приборами, но как только чемпионат по футболу прошел, вилки и ножи отобрали и снова всучили пластиковые.

В полете читал «Что делать?» Чернышевского и «Компромисс» Довлатова. Было бы нахальством расхваливать Довлатова. Посетую лучше о «Что делать?». Странно читается книжка. Я ее уже второй полет не могу закончить. Мне кажется, с точки зрения литературы это какая-то шляпа. Иногда бывает блеснет и несколько страниц идут как по маслу, а потом опять топь. Теперь я окончательно убежден, что школьникам ее лишь по идеологическим причинам навязывают читать, — художественного восхищения книга не вызывает. В школе я первые несколько глав поковырял и бросил. Было немного стыдно все это время. А тут я раз волосы сушил неудачно, и они легли у меня, как у Чернышевского. Перетянуть укладку никак не получалось. Я еще подумал, вот я мучаюсь, кручусь, как обезьяна с феном, а Чернышевский безо всяких приборов себя так начесывал. Ну потом еще прочитал «Девятый сон Веры Павловны» про говно и музыку. Так и решил, коли столько знамений, то прямо необходимо взяться за роман. Чувствую оттого странного рода гордость, хотя удовольствия никакого.

С самой первой поездки в Барселону меня больше всего восторгали и привлекали ровные долгие ряды контейнеров в морском порту. Я могу смотреть на них очень долго, и это рождает во мне очень высокие чувства и стремления.

Прилетел в Барселону, а тут таксисты бастуют. Спуск к такси закрыт, и табличка приставлена, мол, извините, пользуйтесь другим транспортом. Я еще пока багаж ждал в окошко смотрел, думал, куда это все такси подевались. Пришлось ехать до отеля на метро с пересадками. В метро душно, сразу вспотел. От метро еще пешком пару кварталов чемодан катил по жаре. Ну и вдобавок воскресенье сегодня. Все магазины и супермаркеты закрыты, такси нет — засада! Сходил съел пару хот-догов в одном из работающих кафе поблизости. Так себе. Как обычно, никакого удовольствия от еды в Барселоне.

Еще я познакомил своих знакомых со шпротами, которые им тоже очень понравились. Все почему-то единогласно заявляли, что шпроты похожи по вкусу на копченого лосося. Похоже, вся копченая рыба кажется им одинаковой.

Возвращались поздно вечером, и где-то на границе с Ломбардией нам дорогу перебежал небольшой кабанчик. Еле успели увернуться. А потом через пять минут увидели на придорожной лужайке молодую косулю.

В отеле на завтрак делают оладушки и к ним подают кленовый сироп — этакий американский завтрак для заокеанских постояльцев. Впервые попробовал кленовый сироп, и он мне понравился. Теперь беру оладушки с ним каждое утро.

Прилетел в Краков.
Купил круасан и плавленный сырок.
Взял на ресепшене красное яблоко.
Заперся в номере.
Отдыхать.

Дары моря

За неделю в Португалии я не сделал ни одной фотографии. Было неудобно носить фотоаппарат с собой на выставку, а телефоном мне совсем неинтересно фотографировать. Конечно, я пожалел, что оставлял фотоаппарат в гостинице. По пути к выставке я проходил вдоль заросшего высокой травой пустыря, на котором на значительном расстоянии друг от друга равнодушно коротали время две толстые овцы грязно-бежевого цвета. Они блеяли низким басом, а их овальные морды были повернуть в мою сторону. Я был их единственным развлечением в этот ранний час.

На противоположном берегу, прямо по мосту от выставки, уткнулся в океан райончик Матозиньош. Прямо у стен океанского порта расположены — нет, не пиратские кабаки и притоны, как вы подумали, — популярные рыбные рестораны. Тут целая улица с заведениями одно за другим. Ленивые дядьки жарят рыбу на мангалах вдоль дороги, над ними носятся тучи крупных чаек, но не нападают, как, например, в Гааге. Несмотря на богатство даров моря, сами португальцы предпочитают есть малопривлекательную на вид слякоть из риса с креветками и морепродуктами. Из удачных находок: ел жареную рыбу почти без костей, название которой уже не вспомню, — я слабо разбираюсь в рыбах. А креветки, кажется, по всей стране жарят довольно отвратительно: они все время подгоревшие, но недожаренные, отчего мясо трудно отодрать от панциря.

Летал я в Порту через Амстердам. У берегов Голландии море зеленое-презеленое.

Мы жили в апартаментах на Черничной улице. Параллельно шла улица Малиновая. Обе они выходили на большую Огородную улицу. В Болонье вообще много необычных названий. Прежде у коммунистов в городе было большое влияние, поэтому тут например есть проспект Ильича Ульянова-Ленина. Каждое день по пути на выставку мы также проезжали ротонду Павших итальянских миротворцев и ротонду Работников, уволенных из-за репрессалий.

Больше всего перед поездкой в Болонью я предвкушал близость к местной кухне — болоньезе. Надо сказать, что за исключением первого дня, когда будучи страшно голодным я взял среднюю пиццу в арабской пиццерии недалеко от дома, ел я в Болонье отменно. Я сразу отказал своим знакомым и коллегам в их попытках удивить меня иными кухнями и попросил сосредоточиться на местных блюдах. Очевидно, всем знакомы лазанья, тортеллини и прочая паста болоньезе. Но это всего лишь первое блюдо. На второе в болонских ресторанах предлагают боллито мисто — разнообразные горячие мясные блюда, подаваемые с картофельным пюре, луком с помидорами или фасолью. За несколько дней мы побывали в различных заведениях: в центре, окраинах и даже далеких окрестностях Болоньи. Однако больше всего мне понравилось в ресторане “Da Bertino”.

После выставки я чувствовал, что определенно прибавил в весе, но в последующие дни из-за суеты и переживаний весь болонский эффект испарился, будто я ничего и не ел.

Киндердайк — милейшая открыточная деревенька с мельницами. Из Роттердама до нее ходит ватербасик. Он отходит от моста Эразма Роттердамского и идет вверх по Маасу вдоль жилых районов, доков, складов и парков. В Киндердайке сразу за пристанью начинается окруженная двумя каналами зеленая полоса с дорожками для велосипедистов и пешеходов. Кроме мельниц там ничего нет, поэтому туда ехать стоит не за впечатлениями, а чтобы отдохнуть на природе. Например, после инвентаризации склада свежий зеленый Киндердайк, несомненно, очень удачное место. Место подошло бы для пикника, но мы ничего не брали с собой, а на месте оказались лишь пара кафе с хот-догами и рыбными палочками. Кстати, все время в Голландии мне нетерпимо хотелось съесть хот-дог. Мне удалось это лишь в последний день — в Амстердаме. Но зато сразу два. В Киндердайке же я попробовал крошечные блинцы с маслом и сахарной пудрой. По вкусу они походят на пончики.

В Роттердаме я ел селедочку с луком в марокканской забегаловке, шаурму у арабов, ведерко голубики из универсама, пончики и вафли из Albert Heijn на вокзале.

В Португалии если заказываешь стейк, то чаще всего приносят мясо с яйцом сверху. Отвратительная особенность.

Одной ночью в Барселуше за стеной кто-то громко слушал концертные записи Deep Purple. Песен 10–12 точно успели проиграть, прежде чем я наконец уснул.

В Лиссабоне на выставке не объявляют о закрытии, а просто выключают свет. Строительная выставка проходила попутно с выставкой по гражданской безопасности. Когда наскучивало бродить по своему однообразному павильону, можно было сходить в соседний зал и поглядеть на хитроумные пожарные приспособления, полицейские супермашины, ученых собак и пункты экстренной помощи с манекенами, попавшими в беду, и манекенами, их оттуда вызволяющими, — такое наглядное ОБЖ. Еда была, конечно же, отвратительная, за исключением сносной бургерной на колесах, к которой нужно было отстоять получасовую очередь.