— Не-не, точняк… Вот как только видишь, что человек начинает нести негатив, сразу ему на! в пищальник. Чтоб никакой агрессии не было.

Стою ночью на улице и слушаю живое выступление в ближайшем баре. Подходит весьма не трезвая тайка.

— Ледибой? Думаешь, я ледибой? — она еле-еле стоит на ногах, покачивается, нежно поддерживается за мою руку и говорит так сонно-мягко.

— Нет, — говорю. — Не думаю.

— Я — леди. Но мои родители — ледибои.

— Мм, — киваю, но страшусь даже представить, как такое возможно.

После она пытается сама с собой договориться, что мы непременно увидимся ещё. Я только улыбаюсь, она успокоенная и довольная уходит.

А ещё мои новые знакомые хотят непременно сводить меня на шоу трансвеститов. Говорят, очень красиво. Я, правда, прошусь на слонах покататься, тигров почесать, а они меня всё удивить хотят и не понимают моего равнодушия. А меня, признаться, в отношении ледибоев мучительно интересует только один вопрос: в какие всё же кабинки они ходят в туалете?

А ещё мне тут объясняли про всяческие хитрые разновидности шахмат.

— Больше всего пока запомнилась игра, где вместо фигур одни ферзи. Ну и два короля стоят.
— Курят, пока стервы волосы друг другу дерут?
— Есть кстати разновидность, где вся доска занята только пешками. Одна половина черными, другая — белыми.
— Пешками — это издевательство. Это как зубочисткой медленно убивать.

Последнее меня совершено возмутило. Я посчитал, что хуже только кидать шашки в лицо противнику, пока он думает над ходом.

В преддверии отключения воды я сегодня подумал, а что если и подключение к канализации было бы тоже частным. Звонили бы и предлагали подключиться к их трубам. Какие бы они убойные предложения насочиняли? Моя скудная фантазия почему-то первым делом додумалась до сметаны из крана и ещё каких-нибудь питательных бонусов в каждый дом по своей трубе.

— Это ж сколько сметаны понадобится? — тотчас же был задан мне вопрос.
— Ну, извини, там и тариф недешёвый. Выбери экономный и лакай кумыс. Если человек себя любит, детям добра желает, он, конечно же, на сметану подпишется.

Я опять трясу пучком вольнодумств над старушкой Европой.

— Есть? Ночью?
— Я, когда работаю, могу встать и поесть что-то. Я в этом плане совершенно не человек режима и расписания. Я не могу есть в часы завтрака, обедать ровно в три или ужинать по традиции. Взять ту же природу. Львиное семейство не просыпается всё в один час и не садится за утренний кофе. Они едят, когда есть антилопа. Представь, приходит молодой заспанный лев, без гривы ещё, а ему говорят: «Извините, антилопы уже заперты, и сегодня их больше не будет». Обидно ему, наверное.
— Мм, тебе надо книгу об этой теории написать.
— Книгу? Мне? Да незачем. К тому же все, кто разрождается какой-нибудь теорией, стремится тут же сделать из неё идеологию. Я говорю, как мне удобно кажется, а не хочу навязывать другим.

А вообще выходные оказались длинными, насыщенными и, как обычно, важнее всей так называемой рабочей недели.

А на закуску печеньки.

— Печенье «Оленятки», в форме оленей.
— В натуральную величину.
— Да, кстати. Объемные.
— Ага, с наполнителем. Укусишь — потекло.
— Клубничное варенье.
— Если бы. Печенье-сюрприз. Никогда не знаешь, что хлынет тебе на ковер из прокушенного оленя.
— Купи оленя и получи второго бесплатно!
— Пол второго.
— Причем второй — настоящий.
— Уникальное предложение! Половина оленя за цену целого!
— Живого, прошу заметить.
— Тоже лотырея. Кому какая половина достанется. Там можно погрязнуть в неудачах на всю жизнь. И пол загажен, и половина не та.

— Придумал название для туалетной бумаги.
— О! Наконец.
— «Социальный компромисс — 64».
— 64 — это метраж?
— Ну да.
— Не, это деликатный продукт. Так что лучше, мне кажется, «Без компромиссов!» И 128. Конкуренты хватают свои мотки и стыдливо разбегаются по кабинкам.

Взял я тогда отгул, чтобы получить загранпаспорт. Соответственно поотирался в людных сберкассах и милицейских предбанниках.

— Ой, что же мне делать? Где платить? Это мне ехать туда придётся?
— Женщина, что вы орёте, как будто в первый раз замужем?

— Тайланд в Северной Африке находится.
— Да что вы такое говорите! Тайланд — это остров.

Поддерживаю связь с теми, кого давно не видел.

— Ну что у тебя?
— Ох, много всего интересного. Взгляды на некоторые вещи практически поменялись.
— Теперь новая жизнь? Юбки выше колен, кофе с ликёром, книги с картинками?

На столе у меня лежит горка книг, которые я приготовил себе почитать. Она должна меня манить и одновременно журить. Руки тянутся, тело валится. Последнее время я читал только «Playboy». Я не знал, кстати, что там печатались с пылу с жару свежие рассказы Вудхауса о Дживсе и Вустере.

И фильмы пока не получается посмотреть. В паузы, которые я себе делаю, удобнее смотреть какой-нибудь сериальчик. Многие, я заметил такую моду, сейчас делают по принципу большого актёра в основе и какого-то безликого одинакового для любого шоу бионабора впридачу. Пару серий неплохо, но потом неизбежно тошнит. Сейчас поглядываю лишь «30 Rock» и старую «Сумеречную зону» (о, да!).

Намереваюсь на днях попробовать приготовить самостоятельно дома лазанью, что уже всех настораживает. Ну если я не залью всю кухню бешамелем, то потом я вполне уверен в своих возможностях. Пугает, правда, больше масштаб, поскольку я решительно настроен разложить всё на большом противне. Если получится, то возгоржусь собой безмерно.

— Ты Шекспира читал вообще?
— Какого Шекспира?
— Иеремия Шекспир. Известный норвежский прозаик, автор рассказов «Лососи», «Скука во фьордах», «Первый негр в Осло» и «Вернитесь, викинги, уже светает».
— Нет, кажется, не читал. И как, интересно пишет?
— Да, скандинавы, знаешь, пишут мало, но если примутся, то непременно на Нобелевскую премию тянут.

— Я улетаю в декабре, уже купил билет.
— O, круто! Поздравляю!
— Мда. Что это за страна, с вылетом из которой поздравляют?

Действительно заметил, что все так сияюще радуются, когда узнают, что человек улетает за границу. Словно это какой-то невероятный подвиг. Хотя, кстати, иностранцам приехать в Россию намного сложнее.

А вообще меня ещё шрифты там на страницах испугали.

Серёжа: Если бы ты был пчелой, то маткой или трутнем?
Алексей: Ну, надо подумать. Какие у них преимущества?
Серёжа: Они, в приницпе, оба ничего не делают. Сношаются для блага коммуны.

Серёжа: А вдруг мы все тронемся от этого дыма, станем мутантами?
Алексей: Хорошо бы.
Серёжа: Ты какую мутацию предпочёл бы?
Алексей: В негра.
Серёжа: Как-то неприлично звучит выбор негра как мутирующего существа.
Алексей: Мутация — это радикальное изменение. Куда уж радикальнее — превратиться в негра?!
Серёжа: Я думал о сверхспособностях: там хобот вырастет из головы, вздуются жабры или ещё что-то в этом духе.
Алексей: Нет, об этом я как-то не думал пока.

Не то, чтобы совсем безнадёжно, но это не привилось. Мне нужно подумать несколько секунд, порой больше, чтобы выйти на правильный ответ. Но всё же чаще я попадаю впросак.
С последним пунктом вообще беда, и никак не вбить.

Ехали недавно с другом в метро домой. Переходили на Чистые пруды. Он мне говорит:
— Сейчас налево.
— Угу, — я спокойно иду направо.
— Нале-е-ево!
Я возмущённо поворачиваюсь:
— Да на какое ещё лево!

Или вот ещё картина, вызывающая неподдельную жалость.
Я сижу на кровати, а в руках у меня тёплые лыжные носки: на одном вышито R, на другом — L. В течение нескольких секунд я буду походить на бедолагу-криптолога, все внутренние силы которого брошены на разгадку этого послания.

И нет спасенья!

Проходит минута. Снова звонок.
— Алло!
— Не Маша? — опять переспрашивает она.
— Нет.

Так, если ещё раз перезвонит, я стану на время Машей и узнаю все секреты.

Серёжа: Иду в оперу. Вот билет!
Алексей: На что идёшь?
Серёжа: «Евгений Онегин». Знаешь, там про убийство в сельской местности. И всё под музыку Чайковского.

Серёжа: В ГЗ будет ёлка?
Алексей: ХЗ.

Алексей: А у тебя как дела?
Серёжа: Поел.
Мне очень польстил комментарий от Д.: так только Серёжа может ответить.

Алексей: А по поводу занятия ничего не слышно?
Серёжа: Мне не слышно.

Серёжа: Скоро выхожу. Встретимся около 13-52.
Алексей: Ок! Встречаемся у кафедры?!
Серёжа: Угу.

Серёжа: Получил карточку. Снял бабло. Интересная процедура.
Алексей: Молодец.