Если отбросить сюжеты и разговоры о кино, то в «Коломбо» мне нравилась честная и порядочная модель поведения лейтенанта. Зная или подозревая преступника почти с самого начала, с того момента, как сталкивается с ним, он продолжает относиться к нему с неподдельным уважением и ни в коей мере не осуждает самого человека, а его поступок. Даже его неспешный тон и рассеянная дотошность, с которыми он постоянно обращается к собеседнику служит не только распутыванию дела, но и вкрадчивому и тесному знакомству с убийцей. Он словно ждёт от него честного признания.

Поведение преступника же очень интересно и показательно. Вначале он всегда стремится оказаться полезным, он послушен и учтив в общении. Придя в себя после убийства и обретя некоторую уверенность в безнаказанности, он радостно и широко встречает полицейского. После его начинают вновь одолевать беспокойства, раздражать бесконечные визиты детектива и подозрительные разговоры. Далее наступает стадия, когда преследуемый убийца озлобляется, ругается и грубит, зная при этом правду о себе. Он всё равно яростно защищается, будто верит в собственную невиновность и глубоко оскорбляется подозрительностью и неприятными вопросами. Однако извинения с его стороны следуют только после окончательной разгадки и поражения. Когда обессиленный преступник отдаёт, наконец, дань уважения искушённому Коломбо, всегда остающемуся спокойным и сдержанным.

— Perfect murder, sir? Oh, I’m sorry. There’s no such thing as a perfect murder. That’s just an illusion.

[— Идеальное убийство, сэр? О, мне очень жаль, но не существует такой вещи, как идеальное убийство. Это всего лишь иллюзия.]