Абакан и Минусинск лежат друг против друга, разделенные Енисеем. Минусинск известен помидорами, и перед въездом в город установлена фигура в виде большого помидора. Вместо дня города местные празднуют День помидора, на котором вручают награду самому крупному плоду. Водитель маршрутки рассказал, что торжество прошло за пару дней до моего приезда и победитель в этом году весил полтора килограмма. Коровы тут тоже здоровые, и они постоянная часть пейзажа. Как выедешь за город, завсегда увидишь коров. Поглядеть фотографии коров можно ниже. Там будут еще утки и немного деревенских снимков.

В саду зелено и тихо, служители очень любезны. Билет стоит 22 €, поэтому посетителей мало и никто не мешает любоваться зверями.

Для приматов возведен каменный храм, жирафам выстроена крепость, а у львов — собственный дворец с каменными львами.

В дальнем конце зоосада разбито аккуратное кладбище домашних животных.

Также в саду устроены тихие беседки, тенистые зоны отдыха с фонтанчиками и пара заброшенных бассейнов, окруженных колоннами, классическими статуями и стенами с азулежу.

Московские таксисты больше не слушают шансон, теперь в автомобилях чаще играет инфантильная попса 30-летней давности: Гулькина, Боярский, всякие сахарноголосые ВИА.

Неравнодушное мнение раздраженного таксиста о глубоком упадке массовой музыкальной культуры: «Вот Пугачева — молодец! Сейчас все группы наши — „Сливки“, блять, и вся хуйня — груди накачают и прыгают с голыми задницами».

В 2018 году я продолжил летать по старым маршрутам. Из заурядных командировок выделю неделю на Сицилии в середине лета и первую поездку на Канарские острова.

klisunov.ru/travel — тут приведен подробный список стран и городов, где я побывал.

Когда я начал было уставать от однообразных полетов, я превратил их в развлечение. Самолет — это место, где можно провести время без интернета и не отвлекаться на работу и глупости. Я взял за правило читать только в полетах. Теперь я с нетерпением ожидаю следующего рейса, чтобы закончить начатую книгу. Время в пути таким образом пролетает незаметно.

В один из недавних полетов я увидел в салоне крупного черного таракана. Он короткими, но шустрыми перебежками двигался между рядами кресел. Между делом я сообщил об этом улыбчивой стюардессе. «Да вы что! — вскрикнула она, и улыбка исчезла с ее лица. — О, не говорите мне о тараканах, я их ужасно боюсь!» Ее бесстрашная коллега объяснила, что переживать не о чем, ведь самолеты регулярно обрабатывают спецсредствами от насекомых и мышей. Я мог допустить, что таракан может без труда проникнуть на борт — да просто залезть в какую-нибудь сумку, тем более что идея стремиться к единению с природой и беречь ее тем, чтобы не тратить воду и мыло на собственное мытье, находит отклик у некоторых пассажиров. Но мыши! Как в самолет проберется мышь? Не очень приятно лететь на высоте и представлять, как где-то в углу мышь грызет себе нору в фюзеляже.

Еще я познакомил своих знакомых со шпротами, которые им тоже очень понравились. Все почему-то единогласно заявляли, что шпроты похожи по вкусу на копченого лосося. Похоже, вся копченая рыба кажется им одинаковой.

Возвращались поздно вечером, и где-то на границе с Ломбардией нам дорогу перебежал небольшой кабанчик. Еле успели увернуться. А потом через пять минут увидели на придорожной лужайке молодую косулю.

В отеле на завтрак делают оладушки и к ним подают кленовый сироп — этакий американский завтрак для заокеанских постояльцев. Впервые попробовал кленовый сироп, и он мне понравился. Теперь беру оладушки с ним каждое утро.

Говорят, в горах Пьемонта живут волки. Вот Энрика ходила на лыжах по приальпийским лесам и видела одного, но старого. Рассказывает, что в округе штук восемь бегает. Косулями питаются. Я тоже как-то ел косулю. Она нежная.

Кроме волков, водятся лисы. Та же Энрика закупала яйца в одном хозяйстве. Было у них 40 кур. Забралась в курятник лиса и передушила 39 кур. Осталась одна курочка. Сидят теперь жители без яиц.

Если мы уже знакомимся с Энрикой, расскажу остальные ее новости. К ней залезали воришки, поэтому теперь она хочет купить оружие. За кофе она деликатно поинтересовалась, могу ли я ей достать автомат Калашникова. Мол, у нее есть знакомый карабинер, который после стрельбы по ворам поможет ей обставить все как нужно и устроить дело в ее пользу. Я спрашиваю: «Вам от воров спастись или больше пострелять поинтереснее?» «Пострелять, — отвечает. — Но по ворам, чтобы не повадно было. Вот у знакомых собаки здоровые, — не помогает. А мелкая собачонка, наоборот, может лай поднять и визг такой, что все разбегаются». «Может, гиену во двор выпускать?» — предлагаю. «Нет, — размышляет. — Гиены не нападут на живого человека. Они более к падали привыкшие».

Зимой в итальянской глубинке тоскливо и пусто.

Однако, подобное занятие тут тоже не в почете, и благородная овца вряд ли будет подъедать зелень у шоссе. Поэтому к дорожным овцам голландцы относятся с пренебрежением: «Это негодные овцы».

Из Мадрида я кое-как улетел в Бухарест. В самолете летело много маленьких, но уже говорящих детей, которые орали, топали, визжали и безобразничали, а их матери ничего не делали. Впервые видел, как пассажиры спят, завалившись на откидные столики.


Все вскочили с мест и похватали сумки сразу же после удара шасси о землю. Нетерпеливые — забили проход и толкались, пока самолет ехал. Видимо, это заурядная забава на этом направлении, потому что стюардессы даже не пытались укротить это восстание.

В Бухаресте я остановился в мотеле на окраине города. Хотя владельцы почему-то настаивали на звании четырехзвездочной гостиницы и персонал даже улыбался. С верхнего этажа, на который меня поселили, открывался неплохой вид, но я забыл его сфотографировать, потому что каждый день был очень сильно занят. Завтрак был похож на закуску в придорожном кафе на далеком километре, в которой буквально за минуту до моего посещения съели все самое великолепное и осталось только вот то самое, что осталось. Ночью из вентиляции валил запах сигаретного дыма, — как будто дунули в лицо из чумазой полной пепельницы.

Меня возили в Констанцу. Сначала мы ехали по узкой окружной дороге — вдоль забытых железнодорожных путей, заросших метровой травой, мимо казармы, где по травяному стадиону бегал одинокий полуголый солдат. Потом по новой автостраде, по абсолютно плоской равнине. Вблизи Дуная начинаются холмы. В Румынии Дунай голубее. Здесь, перед дельтой он разделяется на два широких потока.

О Констанце говорят с придыханием, потому то она расположена возле моря. Но вообще это довольно некрасивый город. Сплошь состоит из советских цементных коробок и современного уродливого самостроя.

Один знакомый румын рассказывал, как он служил в армии в 1985 году. У них были учения в Калмыкии. В то время в СССР был очень сухой закон, и поэтому румынская армия везла коньяк и водку в ракетах. Румын хохотал и очень радовался своей тогдашней находчивости.

Другой знакомый, Альберто, рассказывал о своих подвигах на Кубе. После ухода русских Куба осталась без продуктов, бензина, энергии. Все кубинцы ели кур, но птицефермы закрывались, потому что не было электричества. Но Альберто вовремя нашел выход и начал поставлять на Кубу солнечные батареи из Италии.

Потом он работал в Конго. Местные жители и там отдавали предпочтение курам. А ему же хотелось рыбки. Но ее негде было достать. И вот однажды во время поездки по стране, в самой глуши повстречал он рыбаков. Он спросил, что они ловят, и рыбаки показали ему огромных белых креветок. Недолго думая, он в два счета наладил поставку креветок. Купил пикапы, оборудовал их холодильниками и стал возить диковинный продукт в столицу. Сам тогдашний диктатор покупал у него деликатесы для банкетов. А поскольку страна была неразвитая, платили ему дикари алмазами. Но однажды началась война, и диктатор сменился. У Альберто отобрали машины и арестовали счета в банке. Он бежал оттуда, а алмазы так и остались лежать в банке.

Ну а из Бухареста я полетел в Тимишоару, откуда уже на машине добрался до Сегеда.

В Тимишоаре прямо на выезде из аэропорта пасут коров.

Хотел написать, какой паршивый стал интернет, но долго не было соединения.

Потом пришёл мастер, просверлил дыру, протянул кабель, подключил к другому интернету, и я несколько дней пребывал в упоении, не зная что бы ещё скачать, лишь бы заполнить эти десятки мегабайт в секунду, чтоб они не простаивали без дела. Я скачал всё большое, что раньше стеснялся и боялся, даже что-то, кажется, два раза — пожалуй, это отдаёт безумством. Но в первые моменты это было по истине захватывающе. А потом ничего, привык. Обыденно. Ещё мне подключили цифровое телевидение. Ну не мне как бы: я-то гордый и современный, телевизор не смотрю, а вот другие люди, знаете… Так вот, там столько каналов, оказывается. Почти как на ютьюбе, только победнее. Есть канал про животных, но там либо собак показывают, либо кошек, либо ещё кого из простых, кого поймать не сложно. И всё время про них рассказывают. Да что там ещё про кошек неизвестно? А есть ещё спецканал про домашних животных (неожиданно, правда?). Так там вообще съёмки на кухонном уровне. Могут целую передачу раскатать лишь про то, как собаку в ванне мыть.

Самое крутое — это каналы про моду. Это где всё время подиум показывают и модели, как на конвейере, кругами перемещаются. Они такие модные и бледные — завораживает! Первый позыв — сделать бумц-бумц музыку погромче и рассыпать кокаин на стеклянном столике.

Ах да, к слову, проклял я интернет от стрима, который мтс. Совсем жалкий он стал в последние пару лет.

Интересно, есть ли такая философия, согласно которой человек отказывается от простых и не требующих большого ума и усилий выгодных позиций ради поиска больших трудностей, чтобы обрести заново достоинство жить. Нет, я понимаю, что она есть. Я терзаюсь вопросом, имеется ли специальное название, термин, подходящий под диагноз. Может, кто в курсе?

Суперлаборатория

Previously on Суперлаборатория…

Милан. Ранний сентябрь. Жёсткий диск в макбуке про неожиданно умирает. Все близкие собираются вокруг него, совершенно подавленные и исполненные отчаяния. Попытки спасти крошечный механический девайс в техцентре окончились невообразимым провалом.

Выходит техник:

— К сожалению, нам не удалось его спасти.

Немая сцена.

Конец? Только не в нашей истории. В центре европейской кремниевой долины (и это не про Сколково), всего в получасе езды от Милана, одна маленькая суперлаборатория занимается восстановлением данных с помощью самый передовых технологий, позволяющих спасти ваши файлы в самых невообразимых ситуациях.

Но вот беда: вместо обещанных 4-6 дней спасение затягивается на две недели, три недели, месяц…

Эпизод 3. Суперлаборатория спустя месяц, наконец, что-то сделала. Прислала рулон файлов, что им удалось выудить, и счёт. Всего лишь на 1800 € — вообще пустяк, учитывая, что сначала мне предлагали суперкруглосуточный мегаскорый сервис за 5-6 тысяч.

Переписка с лабораторией, по-моему, осуществляется через голубей. Во всяком случае скорых ответов от них никогда не было. Не скажу, что я скуп, но всё же я не мог не написать им очень изящное письмо с обсуждением возможной скидки за моё тревожное ожидание в течение месяца. И вот на это письмо ответа так и нет. Надеюсь все директора слетелись, заперлись в конференц-зале на последнем этаже небоскрёба и яростно спорят, как им вывести компанию из такого неприятного и унизительного положения. Иной вариант за такие деньги мне кажется исключительно маловероятным.

Ещё я решил многое изменить в своей жизни и перестать зависеть от некоторых вещей, которые поддерживая сомнительную иллюзию чего-то значимого в будущем отрывают меня от настоящей жизни прямо здесь и сейчас. Но скорее всего, я достаточно быстро забуду про этот порыв и всё пойдёт как обычно.

P.S. В преданном биологии детстве, когдя я рисовал инфузорий и изучал амёб, я знал наверное про разных копытных, что все лошади, носороги и, самое главное, тапир стоят отдельно. Но вот единственное, что я так и не смог зазубрить: парнокопытные они или нет.

Сам я не решаюсь убить животное и специально опасно хлопаю ладошами прямо перед комариным лицом в надежде, что осознание чудесного спасения от казавшейся неминуемой гибели заставит насекомое задуматься о бренности его назойливого полёта.

Залетали осы. Какое-то неприличное количество. Сначала прилетела одна, сумасшедшая, моталась, обожглась на лампе, я её выгнал научной литературой в окно. Но она, видимо, разболтала подругам, и осы стали посещать меня регулярно. Я их не трогал, зевал в углу и ждал, когда убедившись в моей холодной скуке, они решат, что им пора уходить. Одна неизвестным образом померла: мы вынули её тело из челюстей умного пылесоса. Вторую нелепо задавило подушкой.

Ещё на кухне банда муравьев орудует. Шарят по помойкам. А ещё где-то по соседству живёт безудержный петух. Судя по кукареканью, от дома на северо-запад шагов сто — где-то там эта птица пасётся. Очень много собак, и у них беспроводная социальная сеть. По ночам это особенно невыносимо.

А снизу живут глухонемые соседи. Иногда слышно, как они ревут и страшно рычат, общаясь между собой. У него есть мотоцикл с громкой сигнализацией. Он всякий раз не спешит её выключить, когда подходит и заводит мотоцикл. Сирена препротивно визжит, а сосед чем-то занимается рядом и ничего не слышит. Один раз я столкнулся с ним на первом этаже, где стоят ведосипеды. Он поставил свои на наше место, и мне выпало разрешать эту неразбериху. Сосед резко перемещался и дёргался, размахивал руками, но всё-таки мы разобрались. Он успокоился, криво улыбнулся и даже выдавил одно единственное слово: «Perfetto!»

Дней десять назад у меня сломался жёсткий диск на компьютере, и я почувствовал себя Робинзоном Крузо. Я остался без работы и развлечений. В сервисе заменили диск, но данные восстановить не смогли. Сегодня рано утром я отвёз его в крутую лабораторию, где восстанавливают почти всё за примерно такую же цену, — теперь это моя последняя надежда.

Жить без компьютера в современном мире, как оказалось, непозволительно тяжко. Я начал заполнять огромный массив свободного времени безрассудным распылением заработков. Каждый день я возвращался домой с покупками: я накупил рубашек, штанов, кофт, обуви, пиджак, сумку, парфюм; ещё постригся в Jean Louis David и назаказывал огромное количество книг на амазоне. Несколько раз хотел посетить музей, но всё время по пути сворачивал в поисках приключений в другие переулки. Неожиданно попав вечером в пробку из моделей — толпа буквально перекрыла широкую проезжую часть одной из центральных улиц, — я обнаружил, что в Милане началась неделя моды. Приехала Кейт Мосс, открыла какой-то магазин. Я случайно заехал на своём велосипеде в самый эпицентр буйства, и меня стали фотографировать. Так я попал в непослушный мир переменчивой моды.

По Милану я теперь перемещаюсь исключительно на велосипеде. Если, конечно, не идут дожди.

В Милан приходит осень.

Вернулась свежесть, вернулись дожди, вернулись люди из отпусков; открылись пиццерии, на улицах появились машины, зазвучали голоса, затрещали мопеды. На прошлой неделе температура рухнула с 38º до 15º, я чуть не околел ночью. Пришлось заворачиваться в шерстяное одеяло. Одна отрада в осени — идут дожди.

Есть у меня воображаемый друг. Ну мы с ним спорим, конечно, кто из нас воображаемый, а кто настоящий. Но посудите, вот я, например, себя могу и за коленку потрогать и в ухе поковырять, а он где? Только пишет и пишет. Так вот, мы обсуждали с ним ориентиры человеческого счастья, и у нас в результате тщательного отбора осталось под конец два пункта: девки и слонята. Про девок я ничего не смог написать в прошлый раз. Сегодня — слонята!

Хотя, надо сказать, слонята приедаются. Сначала им радуешься. Завидев первого, кричишь «Ой, смотри, слон!», гладишь ему бока, трогаешь за уши — на ощупь, кстати, как старая кожаная куртка. Покупаешь у равнодушных старушек веники из свежих листьев и кормишь его — ну не нарадоваться. Ко второму уже спокойнее, но с улыбкой «Слон! Слон!» Столкнувшись в каком-то оазисе с очередным семейством уже деловито замечаешь «Мм, слон, ну-ну». Потом даже не подходишь. Ну стоит слон, и чего? Оскорбительно равнодушие для меня двадцатилетней давности, когда сквозь толпу в Московском зоопарке пытаешься разглядеть, вышел ли кто-нибудь из вонючего вольера (вы помните этот запах, правда?) или нет. Как на рок-концерте.

А я тем временем заново привыкаю к Москве. Часто принимаю душ: но не от жары, а от грязи. Пройдёшь 10 минут, а на лице уже масляная маска. Удивительно, сколько пыли приходится на каждого жителя столицы. Она же лежит повсюду ватными одеялами. В общем, с возвращением, дорогая аллергия!

Ещё я тут посмотрел по тв несколько соревнований с Олимпиады и уже люто возненавидел жалко лепечущих детей в каждом перерыве. Наверное, у человека, придумавшего эту рекламу, мозг сгнил примерно в том же возрасте. Ну а те, кто принял и запустил её, попадут в ад, но не простой, а настолько же тупой и идиотский, огороженный от настоящего крутого ада с чертями и огнём заборчиком, выкрашенным в жёлто-зелёный цвет. Очень злые мысли у меня всякий раз вздымаются после этих детей. Нехорошо это. Я даже задумался, а можно ли привлекать кретинов к суду за разжигание в других ненависти к ним самим? Сейчас вроде границы суда расширяются, и грех этим не воспользоваться. Тем более, думаю, у каждого есть пара человек на примете.

Чтобы вы запомнили этот пост милым и приятным — оп! взрослый слонёнок. И это не пирсинг у него на губе, а колокольчик на шее.

В его движениях не заметно ни малейшего напряжения, а только сила и выносливость, соединенные с красотой. С истинной грацией плывет он по воздуху, наклоняясь из стороны в сторону, скользя над самыми волнами; затем взвивается в вышину и парит там с одинаковой свободой и легкостью. Полет его так быстр, что через несколько мгновений после того, как он только что был вблизи корабля, его видишь уже далеко, поднимающимся и опускающимся вместе с волнами. В бурю он летает как по ветру, так и против него, носясь жизнерадостно над гребнями волн, поднятыми завывающей бурей.

Следующее замечание как раз подходило для нашего спора.

Зато на суше он теряет всю свою грацию и подвижность и неповоротливо держится на палубе корабля, подвергаясь здесь, по утверждению Пехуэль-Леше, морской болезни.

Конечно, оставались сомнения, что Пехуэлю-Леше просто не повезло со спутником во время морской поездки. Тогда я перешёл к следующим строкам, вызвавшим тоже немало разногласий.

Об умственных способностях альбатроса трудно составить себе определенное понятие, так как жизнь его находится совершенно в особых условиях. Неустрашимость, с которой птица эта приближается к человеку, и бессмысленная отвага, проявляемая ею в некоторых случаях, не свидетельствуют еще об ее слабоумии.

Дальше следовало пояснение, основанное на рассказах моряков и вступавшее, по мнению некоторых, в противоречие с предыдущим отрывком.

Жадность альбатроса превосходит его осторожность; если он голоден, то часто раз 6-8 дает поймать себя на удочку и, выпущенный на свободу, еще с окровавленным клювом тотчас же снова бросается на приманку.

Усыпав такими богатыми сведениями собеседников, я, гордый и довольный, ушёл с книжкой к себе.

P.S. А в университетские годы я, помню, читал в библиотеке замечательный «Журнал министерства народного просвещения» и, не найдя ничего важного по моей теме, стал просматривать другие разделы. Так я наткнулся на статью об утконосах. Радости моей не было предела, я даже соблазнил всех рядом сидящих в читальном зале следующими восхитительными строками.

Орниториг (так именуют утконоса на латыни) любит спокойную воду речных заливов и бухт; плавает и ныряет с отличной лёгкостью; питается водяными насекомыми, гусеницами и речными раковинами… Ловкость и понятливость его развиты в довольно высокой степени.

Журнал министерства народного просвещения. СПб., 1848. Ч. 58. № 4. Отд. VII. C. 21–22.

Да, будь у меня большой аквариум, я бы, может, тоже завёл омара и дал бы ему имя Хайям. Помните, как Гомерчик своего любил?

Кроме омаров потенциальным биологическим бессмертием обладают ещё разные медузы, гидры и прочие незатейливые организмы. Но это, согласитесь, не так круто. А перебирая материалы и ссылки по этой проблеме, в одной статье я прочитал, что людям тоже частично присуще это свойство, но в очень пожилом возрасте. Однако к тому времени старение серьёзно ослабляет иммунитет человека и делает его существом весьма хрупким.

Тогда я решил резко изменить программу и поехать в расположенный по соседству большой зоопарк Кхао Кхео — Khao Kheow Open Zoo. Таксист согласился отвезти туда и обратно с ожиданием нас за тысячу. Однако, забегая вперёд, по возвращении стал просить ещё. Я сказал, что больше не дам, так как мы договаривались на эту сумму. Тогда он пристал к моей знакомой, с которой я ездил, она что-то возражала ему, но потом почему-то дала водителю ещё 500 бат. Моё чувство справедливости избивали палками со всех сторон. Я спросил её, зачем она доплатила ему и что он говорил, но она сама немного расстроилась и смутилась, отвела меня в сторону, опустив глаза, а потом, улыбнувшись, предложила пойти поесть, наконец.

Дорога до зоопарка по ровному светлому солнечному шоссе с высокими пальмами по краям заняла минут сорок. Я помню схожую картинку из детской энциклопедии 70-х гг.: те же высокие пальмы, ещё растения поменьше, огромные листья, голубое небо, полоса дороги и мотоцикл с двумя людьми — внизу стояла подпись «Ландшафт Индокитая».

Приехали, заплатили за вход около 350-400 бат за двоих — я не считал особо. Купили мешок с бананами, огурцами и разной зеленью за 50 бат — это гостинцы для зверей. Потом оставили таксиста млеть под пальмами, а сами приобрели на несколько часов электрокар.

Пешком обойти зоопарк за день можно только на спор. Дорога ведёт от одного животного к другому, проходит через леса и джунгли, идёт в гору и спускается в долину. Получается широкая петля в несколько километров. Обычно туда приезжают на своих автомобилях и мопедах или ездят экскурсионными толпами в вагончиках, что выглядит намного печальнее.

Рулить самому куда веселее.

Ощущения зоопарка почти нет. Лишь некоторые звери сидят в клетках и вольерах, а так всё ходит и пасётся на виду. Щупается, гладится и кормится с рук.

Кормление — это самая забавная часть. Бегемоты и слоны доставляют больше всего удовольствия, так как постоянно едят. Всегда готовы трескать и обезьяны, которых местами уйма. Прыгают по веткам, бросаются на дорогу, снуют и суетятся, повизгивают. Кругом расставлены таблички, призывающие посетителей кого-кого, а этих проказников уж точно не кормить. И без того таскают всё, что плохо лежит.

Единственное с чем не повезло, так это всё с теми же кошачьими. Тигры и львы здесь обитают в специальном месте под названием Cat complex. Это вольеры, застеклённые. Животных в них немного, и все спят вповалку. Так что тигры по-прежнему недосягаемы.

Зато других животных много. Будет время — разберу фотографии. Потерпите, всё покажут!

Обалденный свежий яблочный сок. Это совершенно другие яблоки. А ещё мне нравятся продаваемые через каждые сто метров любые фрукты по 10 бат (читай рублей): папайи, ананасы и прочее. Их режут, кладут в пакетик, предлагают сахар и дают острую палочку, которой эту цветную нарезку можно уплетать. Я расселся под пальмами в парке, принялся за фрукты, пришёл любопытный варанчик. Покрутился и пошёл плавать. Милый, правда?

Архитектура Бангкока потрясающая. Я помню, в институте, почти ровно десять лет назад, один преподаватель описывал Таиланд весьма противоречиво. Да, говорил, там небоскрёбы и хай-тек, но проходишь метров десять в переулки и видишь нищету трущоб. Я бы сказал, что так и есть, всяких бедолаг и колоритной нищеты полно и на центральных улицах. А вот то, что он называл трущобами, можно описать как полудеревенские квартальчики. Но они не вызывают ужаса. Наоборот, это такая чистенькая простенькая деревенька. Маленькие домишки под высокими пальмами, деревянные беседки, заборчики, бельё сушится, играет музыка для безделья, кто-то проезжает на трескучем мопеде, дети играют, собаки кувыркаются, курицы прогуливаются — тихая провинциальная тропическая жизнь. Чище, чем в Хамовниках.

Вообще я гуляю спонтанно и не стремлюсь оббежать всякие достопримечальности и музеи. Не читаю полотна отзывов и чужие рекомендации — это так утомительно. Ужасно видеть беготню туристов, взявших на себя невыносимые псевдокультурные обязательства по посещению всех фишечек на карте. Мне приятно свернуть куда-нибудь по сиюминутной воле. Перед вылетом я лишь проглядел самую базовую информацию о стране: нет войн, нет эпидемий, люди улыбаются, еда и жильё стоят не по-московски — ок! А остальные сюрпризы — на месте. Единственное, я планировал посетить тигриный монастырь, о котором слышал ещё давным-давно, но там всякие наводнения на севере, некоторые шоссе перекрыты, так что к полосатым как-нибудь потом.

В понедельник я еду на море, в Паттайю, которую мне рекомендовали уже многие. Бангкок — крутое место, но говорят, в Паттайе жизнь тоже кипит.

Это как в начале года вышел на BBC документальный фильм про медведей «The Bear Family and Me». Там исследователь Бьюкенен присобачил себе камеру к поясу так, что она показывала его кучерявую голову и немного веток сзади (исследователь же в лесу). И вот он идёт и рассказывает, что где-то здесь медведи, потом встаёт, замирает, прислушивается. «Да, да, я думаю, они рядом», — и дальше крадётся. И всё это время мы смотрим на его голову. Ну да, к середине серии нам показывают чёрную лапу, торщащую из кустов вдали. Медведи целиком появляются чуть позже.

В детстве я любил смотреть за пышными сценами с роскошными типажами. Крокодил, выпрыгивающий на стада антилоп. Акулы-каракулы всякие. Самая скука была для меня — северные птичьи базары.

Может, мне уже не так интересно. Или действительно скучнее стали фильмы.

— Я решил стать опекуном пингвина.
— Опекун пингвина! А психологом его личным не хочешь стать?

Но идея меня уже поглотила.
Обнаружил, что на сайте Московского зоопарка приводится перечень зверей, которых можно взять под опеку. Слона я не потяну пока, а пингвина — вполне. Я посчитал, выходит чуть более 45 000 рублей в год.

— Надо брать всех. Это нехорошо: ты будешь приносить ему рыбу, а остальные будут смотреть, как он ест?
— Я возьму воспитанного, он поделится с другими.

К весне надо определиться будет.